Что ж, такое экстравагантное кормление было вынужденной мерой, ничего больше.
Образ Нилрема и его отца Пола у Роулза слабо вязался. Едва ли последний возьмётся спасать незнакомца, но, верно будь ситуация в его силах, помог бы.
Сперва глаза полуэльфа усмотрели вдали, на самой линии горизонта что-то голубоватое, там, по заверении демонов рабов и Киширики находился портовый город. Это обнадеживало и даровало душевный подъём как никогда. После, охотник поднялся и прошёл к девушкам, которые подобили дочери и матери.
— Могу я чем-то помочь? — ещё совместно с женой, Роулз мог похвастататься навыками совместной готовки в четыре руки. Сложностей у мужчины, с этой конкретной стезей, не было.
— А, да-да, — первой подбежала Киширика и нетерпеливо всунула Роулзу в руки младенца. — Посмотри за ним.
— Если вам не сложно, — тут же добавила мать малыша.
Роулз растерянно заморгал, только и зная, как безмолвно открывать рот.
— Не волнуйся, голубчик, его душа чистее белого ничто, можешь не волноваться, — демонесса повторила свое предупреждение дважды, правда полуэльфу от этого понятнее не стало. — Если все понял, то уходи, не мешай мне смотреть на еду.
Карла прыснула смешком в кулачок, продолжая мешать суп на медленном огне, и только тогда, мужчина серьёзно кивнул, отходя от котла и огня. Последнее, что он успел услышать, так это некий упрёк со стороны Карлы, которая спрашивала, о том, не кормил ли её господин маг всю тропу, на что Киширика ответственно заявляла о нежелании есть нечто, приготовленное руками Нилрема.
В руках полуэльфа находилось чудо. Первое чудо, которое он видел за свою жизнь. Неуверенность одолевала Роулза; вызывала ли его собственная дочь нечто схожее на то, что он ощущал, осматривая малыша? И дело не в родственных связях, а в том, что созерцая лик младенца, Роулз нутром чувствовал нарастающую надежду, которой в эмоциях ранее не было.
У малыша был маленький носик, тонкие губки и большие глаза. Особо умиляли его пухлые, налитые румянцем щечки. Малыш не плакал, как это бывает, стоит покинуть маму, он с интересом разглядывал чужеродный для него мир.
— Говорят, мёртвым не рассказывают сказки…
Сегодня Роулз собирался рассказать мертвецу о чудном мгновении, и небольшой сказке, которую когда-то рассказывал Сильфиетте.
— А начиналась она так…
***
— Бог мой сатана!
Самый лучший, самый умный, самый сильный и ещё много раз «самый», соизволил проснуться.
Свое пробуждение Нилрем бескомпромиссно обозвал: «Отвратным». Его болела спина, стучало в висках и сохло во рту.
Приняв положение сидя, Грейрат на секунду остановился от дальнейшего подъёма на ноги, чувствуя на языке странноватый привкус.