И лёгкий как пушинка сон, забрал у матери её же дочь. Впрочем, мать против не была.
«Какая же ты у меня умница», нежно прикасаясь пальцами к щеке, носу и губам, мать провела рукой по растрепанным волосам и только улыбнулась. Завтра их расчёсывать придется ей.
Взаправду, дети — цветы жизни, сейчас женщина готова была поверить в это. Когда её маленькая Роуз спит, на сердце легче, а в мире для неё остаются всего два человека. Один из которых, правда покинул мир быстрее её самой, пусть клялся вечно рядом быть.
Уж больше месяца, одинокая вдова желала видеть только спящую красавицу, ведь доченька росла слишком быстро. Её вопросы… Мать понимала, что вечно такое не продлиться. Ей нужно было подготовиться к серьёзному разговору.
— Я так не нервничала, даже когда взяла миссию В-ранга, — от собственной же шутки, бывшая авантюристка А-ранга, засмеялась. Быстро прервав непотребство, она украдкой обернулась к дочери, которая чуть поворочалась и вновь успокоилась. — Ах, Карл, она так по тебе тоскует…
***
Проснуться им было велено не сразу. По какой-то причине, Они, оказались совершенно одни. Без присмотра им было некомфортно, словно убрали уже теплое одеяло.
Они были не человеком. Но допускали, что когда-то им являлись.
Они лежали на траве, а их широкую грудь, покрывали самые крепкие мышцы, которые Они только видели.
Они контужены. Их мысли обрывочны, а сознание разделено. Они были оболочкой, которую оставили, так и не удосужившись заполнить чем-то. Пустое место, вот чем были Они.
Приложив большие силы, они пытались поднять конечность с нежной травы. И было это невероятно сложно. Их было много и все чего-то хотели, а те, кто не хотели, умирали, не сказав и слова против. Незавершённый продукт, который выбросили, должен жить. Таким было стремление тех, кто выжил.
Им не было грустно от потери создателя, пускай и не всем, но многим было все равно.
В порыве борьбы и междоусобиц, их лицо преобразилось, принимая самые разные гримасы, будь то боль, печаль, скорбь или радость. Неказистые сигналы, неправильное оформление, их словно собирали из отдельных частей тела. Но ни шрамов на теле, ни вида рубцов не было.
Внешне Они были целы, чем не могло похвастаться их внутреннее состояние. Раздроблены на семь иль восемь больших осколков, так ещё и десятки тех, что поменьше. Все и каждый, поднимали руку по-разному.
Их прихоти перекликались друг с другом, впрочем, желание работать вместе не было. Руку существа потряхивало, она то падала, то поднималась, а то и вовсе дрожа впадала в лёгкую конвульсию.
Так прошёл один день.