Она сделала шаг ко мне.
— Но, извини, сынок, реальность такова, — продолжила она, — что она твоя жена. И она всё ещё мать Амира. Какая бы она ни была.
Я стиснул зубы.
— Мать — это не статус, — вырвалось у меня. — Это действие. Это присутствие. Это когда ребёнок болеет, а ты рядом, а не считаешь риски для своего платья и вечера.
Мать посмотрела на меня долгим, уставшим взглядом.
— Ты сейчас говоришь, как мужчина, который уже всё решил, — сказала она. — Но жизнь не всегда подчиняется нашим решениям. Ты играешь с чувствами ребёнка. И своими тоже.
— Я не играю, — ответил я жёстко. — Я наконец-то вижу.
— Вот именно этого я и боюсь, — тихо сказала она. — Ты слишком поздно начал видеть. А цена за это может быть слишком высокой.
Она обошла меня и направилась к выходу.
— Подумай об Амире, — бросила она напоследок. — Не только о том, что ты хочешь. А о том, что будет с ним, если твоя уверенность однажды рухнет.
Я остался стоять в гостиной один.
Слова матери ещё звенели в воздухе — тихие, почти спокойные, от этого ещё более тяжёлые.
Реальность такова.
Я ненавидел это выражение.
Реальность.
Им всегда оправдывали решения, которые принимали за меня. Этим словом прикрывали чужую волю, чужие страхи, чужие ожидания. «Так правильно». «Так принято». «Так нужно».
Я сжал челюсть и медленно выдохнул. Если я сейчас не уйду отсюда, если не найду, за что зацепиться, — разнесу весь дом.
Я пошёл искать Селену.
Нашёл её не сразу. Голоса донеслись из дальней гостиной — мягкий, спокойный, и детский, перебивающий, нетерпеливый. Я остановился у дверного проёма и не стал заходить.
Не хотел рушить это.
Селена сидела рядом с Амиром на ковре, книга лежала у неё на коленях. Она читала сказку, а он — как всегда — перебивал, задавал вопросы, перескакивал с одного на другое.
Любого взрослого это бы вывело из себя.
Но не её.
Она смеялась, останавливалась, объясняла, возвращалась назад, снова читала. Спокойно. С удовольствием. Без раздражения, без усталости.
— Подожди, — говорил он, — а почему он так сделал?
— Потому что испугался, — отвечала она. — Иногда страх заставляет нас поступать глупо.
— А он потом не пожалеет?
— Возможно. Но для этого ему нужно время.
Я смотрел и чувствовал, как внутри всё сжимается.
Тепло. И боль.
— Жаль, что мы сегодня не сможем дочитать, — вдруг сказал Амир.
Селена удивлённо подняла на него глаза.
— Почему не сможем? Мы успеем, я побуду с тобой.
Он помотал головой.
— Мне нужно уходить. Нам с мамой ехать на встречу.
— Ну ничего страшного, — мягко сказала она. — Ты же потом вернёшься.
Амир нахмурился.
— Я вообще туда не хочу.