В нашем мире так решается всё.
Статус. Союз. Образ.
О чувствах не говорят.
Хотя… брак моих родителей не был ледяным. Отец уважал мать. Он прислушивался к ней. Но была ли это любовь? Я до сих пор не знаю.
Мать была другой.
Тёплой. Ласковой. Она никогда не повышала голос. Воспитывала нас в заботе. Но её слова… били точнее, чем любой кнут. Она видела всё. Словно рентген.
Она смотрела на меня и понимала, когда я вру.
Когда мне больно.
Когда я злюсь.
И от этого я учился закрываться.
Не показывать.
Не давать никому доступа.
Единственный, кто вызывал во мне безусловное тепло в этом доме — Амир.
Мой сын.
Он — что-то чистое.
Настоящее.
Он не смотрит на меня как на фамилию. Он смотрит как на отца.
И Селена.
Она ворвалась в мою жизнь как ураган.
Спорит со мной.
Смотрит в глаза.
Не боится.
Она никогда не будет удобной.
Никогда не станет такой, как Ламия.
Она не умеет играть в картинку.
Не умеет молчать, когда ей больно.
И именно это… делает меня живым.
С ней я чувствую больше, чем за все годы до неё.
Но вместе с этим я чувствую страх.
Страх потерять контроль.
Страх быть недостаточным.
Страх, что она уйдёт.
Сегодня я увидел это своими глазами.
И впервые не приказал.
Не крушил.
Не унижал.
Я извинился.
Я закрыл глаза и провёл рукой по лицу.
Смогу ли я?
Смогу ли я реагировать иначе?
Смогу ли я остановиться, когда внутри поднимается буря?
Смогу ли я не превращать страх в ярость?
Я всегда считал, что мир держится на силе.
А она требует от меня другого.
Разговаривать.
Слушать.
Ставить её желания наравне со своими.
Готов ли я к этому?
Если я снова сорвусь — я потеряю её.
И на этот раз она не вернётся.
Я сделал глоток виски. Горло обожгло.
Я не был уверен в себе.
И, чёрт возьми, это пугало сильнее, чем любой бизнес-риск, любая сделка, любая угроза.
Потому что здесь на кону не статус.
Здесь на кону — она.
И я не знаю, достаточно ли во мне силы…
чтобы быть не хозяином,
а мужчиной, которого она сможет любить без страха.
Я проснулась от ощущения чужого взгляда. Сначала подумала, что мне снится. Комната была ещё полутёмной. Свет рассвета едва касался штор. Я перевернулась на другой бок — и замерла.
Он сидел напротив. В кресле у окна.
Неподвижный. Серьёзный. Уставший.
— Саид?.. — голос был хриплым со сна. — Что ты здесь делаешь?
Он смотрел на меня так, будто боялся моргнуть.
— Сижу.
Я приподнялась на локтях.
— Сколько?
Пауза.
— Всю ночь.
Сердце споткнулось.
— Что?..
Он провёл рукой по лицу. Щетина стала жёстче, под глазами тени.
— После аэропорта… — он сглотнул. — После того, как я увидел тебя на трапе… Я не смог пойти к себе. Я сел здесь. И просто… сидел.