Когда я подъехала к родительскому дому, внутри что-то дрогнуло. Тот самый забор. Та самая сирень у ворот. Окна кухни, где по вечерам горел тёплый свет. Здесь ничего не изменилось. И в то же время изменилось всё — потому что изменилась я.
Я вышла из машины и вдохнула запах детства. Свежескошенная трава. Дерево нагретой террасы. Мамин любимый жасмин под окном.
И вдруг меня накрыли воспоминания. Как папа учил меня кататься на велосипеде во дворе. Как мама сидела на ступеньках и смеялась, когда я падала, а папа поднимал меня и говорил:
— Селена, не сдавайся!
Я тогда злилась. А теперь улыбаюсь.
Я росла в доме, где любовь не кричала. Она не требовала. Не доказывала. Она просто была. Папа всегда смотрел на маму так, будто она — его самое большое достижение. Он никогда не перебивал её. Даже если не соглашался, он улыбался и говорил:
— Хорошо, давай обсудим.
А мама… мама смеялась с каждой папиной шутки так искренне, будто слышала её впервые. Она никогда не боялась высказать своё мнение. И папа уважал это.
Я не помню сцен ревности. Не помню разбитых вещей. Не помню криков.
Я помню только тишину. Лёгкость. Тепло.
И именно такую любовь я хотела для себя.
Не войну, не борьбу за власть, не доказательства «кто главный», а партнёрство.
Мы пообедали втроём. Папа рассказывал какие-то новости, мама спрашивала про работу. Я отвечала коротко, но они не давили. Просто были рядом.
После обеда я поднялась в свою комнату. Здесь всё осталось почти таким же. Книжные полки. Старый письменный стол. Фотографии. На одной — я лет пятнадцати, с растрёпанными волосами, а папа держит меня за плечи.
Я села на кровать. Через несколько минут раздался тихий стук.
— Детка, к тебе можно?
Я закрыла глаза.
— Да, войди.
Мама вошла осторожно, будто боялась меня спугнуть. Села рядом. Взяла мою руку в свою.
— Не хочешь мне рассказать, что происходит?
— Ничего не случилось, — ответила я автоматически.
Она мягко улыбнулась.
— Селена… пожалуйста. Расскажи мне хоть что-то. Я волнуюсь.
Я знала, что она всё видит. Всегда видела.
Я выдохнула.
— Мам… я снова встретила его.
Она чуть нахмурилась.
— Его? Я правильно понимаю, о ком мы говорим?
— Да, мам. Это был Саид.
Её губы сложились буквой «О».
— И что же было?
Я смотрела в пол.
— На какой-то момент я снова захотела поверить ему. Снова захотела… попробовать. Но почему-то он появляется в моей жизни только для того, чтобы ломать мне сердце.
Мама тихо сжала мою ладонь.
— В чём конкретно дело?
— Мам, я не хочу вдаваться в детали. Но… очередной контроль. Очередная ревность. Я просто не могу так. Я хочу… — голос дрогнул. — Я хочу так, как у вас с папой. Тихо. Спокойно. Легко.