Я всегда считал их исключительно мерой безопасности.
Сегодня… не совсем.
Сначала я увидел их в саду.
Амир держал Селену за руку — маленькая ладошка в её руке.
Он тянул её куда-то, возбуждённо рассказывая что-то, жестикулируя.
Она улыбалась.
Настояще.
Не вежливо,не вынужденно.
Она слушала его.
Потом — гостиная.
Игрушечные машинки разбросаны по ковру.
Амир показывает ей красную, потом синюю, потом с важностью вручает зелёную.
Селена садится рядом, не боясь испачкать платье, складывает ноги под себя и начинает катать машинку по полу, как будто ей… нравится.
Я смотрел на это долго, слишком долго.
До того момента, пока поймал себя на том, что не моргаю.
Селена никогда не рассказывала мне о том, как относится к детям.
Я никогда не видел её в окружении детей.
Да и о какой жизни мы говорим?
Она провела рядом со мной слишком мало времени, чтобы я мог что-то знать.
Но то, что я видел сейчас…
Амир тянулся к ней.
Он смеялся рядом с ней.
Он искал её взгляд.
Брал её за руку.
Вёл гулять по саду, как будто она — его собственная тишина, его свет.
А она не отстранялась.
Не боялась.
Не раздражалась.
Она принимала его.
Легко.
Естественно.
Так, будто внутри неё не было того жара, который я видел в её глазах при каждом разговоре со мной.
Интересно.
Очень интересно.
Я ожидал чего угодно — дистанции, неловкости, холодного уважения.
Но не этого.
Не такой… мягкости.
Не такого тепла.
Не того, что она будет смеяться рядом с моим сыном так, как не смеялась рядом со мной.
Это… удивляло.
Тревожило.
Но больше всего — цепляло.
Я смотрел на экран ещё минуту, потом выключил монитор.
Селена.
Амир.
Два человека, которые занимают главное место в моем сердце.
Я всегда считала, что к детям нужно особое чутьё.
Какой-то внутренний дар, материнский инстинкт или что там принято говорить.
Но у меня этого не было.
Никогда.
Да, я бывала на мероприятиях, где дети бегали между столиками с конфетами и шариками, где их смех звенел, как хрусталь.
Да, я улыбалась им, иногда перекидывалась парой фраз, но чтобы вот так — играть, сидеть на ковре, катать машинки, слушать детские секреты…
Нет.
Это было не про меня.
До Амира.
Всё началось так странно и неожиданно, что я даже не успела понять, когда он стал частью моих дней.
Забавно, как легко он входит в твою жизнь — просто берёт твою руку и тянет:
«Селена, пойдём, смотри, что я нашёл!»
И ты идёшь.
Даже если пытаешься сопротивляться.
Потому что с ним… легко.
Так, как с самого начала не было с его отцом.
Он — ребёнок.
Чистый.
Открытый.
Тёплый.
Даже в этом доме, таком огромном, холодном, с тяжёлыми стенами и ещё более тяжёлыми правилами, он был как маленькое солнце, бегающее по коридорам.