Эти слова ударяют в меня так, что я едва сохраняю спокойствие.
Ребёнка.
Она хочет ребёнка.
И я слышу это так ясно, что в голове уже рисуется картинка — её живот под моей ладонью, её смех, её глаза, наш ребёнок. Такой же тёплый, как Амир, но с её улыбкой.
Я даже не замечаю, как увлекаюсь этой мыслью, как начинаю дышать чуть глубже.
Но она продолжает.
И одним предложением рушит всё, что я уже успел построить в голове.
— Когда всё это закончится… когда я вернусь домой… я надеюсь построить свою собственную семью. Свою жизнь.
Щёлк.
Что-то внутри меня ломается.
Я чувствую, как ревность закрывает глаза, как голос становится холодным, слишком резким.
— Свою семью? — я усмехаюсь, но в этой усмешке нет ни капли юмора. — С кем, Селена? С кем ты там соберёшься строить свою “семью”? Пока ты здесь — ты моя жена. И твоя жизнь будет связана со мной. Нравится тебе это или нет.
Она отступает на шаг, будто я ударил её.
И, по сути, так и есть.
Но я уже не контролирую себя.
— Ты даже представить не можешь, какой бред сейчас сказала. “Вернусь домой”? “Построю свою семью”? — слово «семью» я выплёвываю с такой ревностью, что воздух между нами становится горячим и тяжёлым. — Запомни: всё, что есть в твоей жизни, так или иначе ведёт к одному — ко мне. И ничто, слышишь, ничто из того, что ты себе там выдумала, не произойдёт.
Она смотрит на меня огромными глазами.
Обиженная.
Раненая.
И впервые действительно испуганная не моими словами — а тем, что они означают.
И только когда она резко разворачивается и уходит прочь, я осознаю…
Я снова сделал больно.
Но это была не злость.
Это была ревность.
Больная, жгучая, неконтролируемая.
Та, о которой она даже не догадывается.
Потому что она всё ещё не понимает простого:
всё, что она сказала о семье…
я хотел услышать с одним уточнением —
эта семья должна быть со мной.
Я стоял в саду, чувствуя, как вены на руках пульсируют, будто вот-вот порвутся.
Мне не хватало воздуха.
Не хватало её.
То, как она ушла… то, как дрогнул её голос…
Мне казалось, что если я сейчас не прикоснусь к ней — сойду с ума.
Чёрт, я даже не сразу заметил, как ноги сами понесли меня к её комнате.
Когда открылась дверь, я застыл.
Она стояла посреди комнаты — в ночном халате, лёгком, как дыхание.
Фонарь из сада пробивался через занавеску и падал на её волосы золотыми бликами.
И она — вся из огня.
Но это был моё пламя.
Такая красивая, что хотелось упасть на колени.
Но вместо этого — её крик:
— Ты можешь прекратить врываться ко мне без стука?! Это хотя бы может быть моей территорией?!
Я почти зарычал:
— Ты не видишь, что со мной происходит?!