Я улыбнулась им, чувствуя небольшое облегчение. Этот завтрак и разговор стали первой ниточкой, которая связывала меня с этим новым домом. Даже если буря эмоций внутри ещё не утихла, я поняла одно: здесь есть люди, которые могут поддержать.
После завтрака я решила немного пройтись по дому. Хотелось просто подышать, понять, где я нахожусь, и, если честно, хоть немного почувствовать себя человеком, а не пленницей за роскошными стенами.
Дом был огромен — настоящий дворец. Высокие потолки, резные арки, мягкий свет, тонкий аромат восточных благовоний. Всё выглядело идеально, словно каждая деталь подчинялась невидимому порядку. Только этот порядок был не мой.
Я сидел в своём кабинете, когда дверь тихо скрипнула.
Она вошла, как всегда, не постучав… Ламия…
Совершенно безупречная. В шелковом платье цвета айвори, волосы убраны в гладкий пучок, на запястье — новые часы, слишком дорогие, чтобы быть уместными утром.
Всё в ней — от подбородка до маникюра — было выверено, точно выстроено, как театральная декорация.
— Ты звал меня, Саид? — её голос был мягкий, почти ласковый, но в этой мягкости чувствовалось что-то хищное.
Я указал на кресло напротив.
Она села, изогнув спину, как будто рядом с ней стоял фотограф.
— Я хотел, чтобы ты услышала это от меня, — произнёс я спокойно. — У меня теперь есть вторая жена.
Несколько секунд — тишина.
Только звук часов на стене.
Она даже не моргнула. Только пальцы слегка сжали подлокотник.
— Я… не понимаю, — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Что ты имеешь в виду?
— Всё, что сказал, — отрезал я. — Я женился.
— Когда?.. — она почти прошептала. — Почему я ничего не знала?
Я откинулся в кресле, не сводя с неё взгляда.
— Потому что тебе не нужно было знать.
Она отвела взгляд, тонкие губы дрогнули.
Я видел, как в ней борются две силы — злость и страх.
Злость, потому что кто-то посмел сместить её с пьедестала.
Страх, потому что этот кто-то — я.
— Саид, — сказала она чуть дрожащим голосом, — я просто хочу понять… Почему так быстро? Что произошло? Это какая-то… договорённость?
— Не твое дело, — оборвал я.
Мой голос стал твёрдым, и она это почувствовала.
— У меня теперь есть ещё одна жена.
Надеюсь, ты будешь относиться к ней с уважением.
Не вздумай позволить себе даже тени неуважения.
Ты знаешь последствия, Ламия.
Она стиснула зубы, но на лице не дрогнуло ни одной мышцы.
Только ресницы чуть дрогнули — это и было всё, что выдало её.
— Конечно, Саид, — ответила она тихо, глядя в пол. — Я поняла.
— Хорошо, — сказал я, не повышая голоса. — Можешь идти.
Она встала, медленно, грациозно, будто всё ещё старалась сохранить достоинство перед камерой, которой здесь не было.