И вдруг мама засмеялась, а я удивлённо посмотрела на неё.
— Почему ты смеёшься?
Она покачала головой.
— Милая… сейчас да, всё тихо и спокойно. Но так было далеко не всегда.
— О чём ты говоришь? Я не помню, чтобы вы ссорились.
Мама вздохнула.
— Знаешь… наверное, детям такое не рассказывают. Нам всегда хотелось, чтобы наш ребёнок рос в любви и гармонии. Но поначалу у нас с твоим отцом всё было совсем непросто.
Я выпрямилась.
— Почему? Расскажи.
— Когда мы только познакомились, он мне, честно говоря, не очень-то и понравился. Ну, симпатичный, да. Но я тогда не хотела отношений. Мне было всё равно.
Я удивлённо улыбнулась.
— А папа?
— А твой отец, — мама усмехнулась, — если сделал выбор, значит, сделал. Он ходил за мной везде. В каждое кафе, куда я заходила. Он… поверь, меня тоже очень сильно контролировал.
Я замерла.
— Что?
— Однажды он избил моего однокурсника за то, что тот просто одолжил мне ручку.
— Папа?! Мам!
— Да, Селен. Твой отец был очень ревнивым и контролирующим человеком. Очень. Когда мы начали встречаться, он предупредил всех вокруг, чтобы не дай бог никто ко мне не подошёл.
Я сидела в шоке. Мысли путались.
— Это ещё не всё, — спокойно продолжила мама. — Когда я захотела от него уйти, он тайком вывез меня в летний домик своих родителей… и закрыл там.
Я вскочила.
— Что он сделал?!
— Закрыл. На неделю.
— Мам, ты серьёзно?
— Абсолютно.
Я не могла поверить.
— И что… вы просто сидели там?
— Он разговаривал со мной. Упрашивал. Убеждал. Спорил. Кричал. Извинялся. Снова убеждал. Неделю.
— Это же… — я даже не знала, какое слово подобрать.
— Это было страшно, — тихо сказала мама. — И да, вначале это пугало меня безумно. Но знаешь, что я увидела?
— Что?
— Что он готов бороться. За меня. За нас. Потому что не представлял жизни без меня.
Она посмотрела мне прямо в глаза.
— И нам пришлось очень много трудиться. Очень. Я не позволила ему перейти мои границы. Мы учились разговаривать. Учились уважать. Он менялся. Не за день. Не за неделю. Но менялся.
Я молчала.
— И знаешь, — мама мягко улыбнулась, — в итоге я выбрала себе очень сильного мужчину. С которым я чувствую себя как за каменной стеной. И счастлива каждый день.
Я опустила взгляд.
— Поэтому, детка… ревнивый, контролирующий — поверь, я это знаю как никто другой. С твоим отцом я поняла одно: главное — что чувствует твоё сердце. А обо всём остальном всегда можно поговорить.
Я пробыла у родителей ещё несколько дней.
Дом лечил. Мамины завтраки. Папины спокойные разговоры. Вечерние фильмы втроём, как будто мне снова восемнадцать, и впереди целая жизнь без боли. Но разговор с мамой не выходил из головы. Он поселил во мне зерно сомнения. Не в Саиде — в себе. В своём чёрно-белом восприятии. В том, что я так уверенно разделила: это можно простить, а это — никогда.