Моя грудь сжалась, сердце ёкнуло от этих слов. Моя жена. Слова, произнесённые им, задели что-то внутри, что я думала, давно замерло.
Я выдохнула, не зная, что сказать:
— Спасибо… наверное, спасибо тебе за помощь. Теперь давай свяжемся, ты расскажешь мне, как всё это закончится, а я пока поеду в номер своего отеля.
Он покачал головой, серьёзно и непреклонно:
— Нет, это невозможно. Здесь так не принято. Если ты уйдёшь в отель, сразу станет ясно, что это всё было ложью. Жить ты будешь в моём доме.
Я чуть не расплакалась от шока.
— Что? — воскликнула я, вскакивая. — Жить у тебя? Ты с ума сошёл! Я не поеду к тебе жить! Что это за бред?!
Он поднял руку, заставляя меня замолчать, и его взгляд стал острым, как лезвие:
— По-другому теперь не будет, Селена. Здесь такие правила. Ты должна им подчиниться.
Я задыхалась, злость и отчаяние переполняли меня.
— Но это несправедливо! Я не собиралась… Я… — слова срывались, а слёзы подступали.
Саид не говорил больше, просто посмотрел на меня так, что я поняла: спорить бессмысленно. Его власть здесь была абсолютна.
Я вздохнула, опустив взгляд.
— Ладно, — прошептала я сквозь зубы. — Пока что… пока что я тебя послушаю. Только… потом я вернусь к своей жизни. К своей спокойной, привычной жизни.
Он кивнул, без лишних эмоций, но в голосе была уверенность:
— Да, потом. Но сначала — здесь и сейчас, Селена.
Я села обратно, пытаясь собрать мысли. В голове кружилось всё: шок, страх, злость и… странное, неприятное чувство, что в груди что-то щёлкнуло от слов «моя жена».
Полчаса назад я и подумать не могла, что жизнь может повернуться так резко.
А теперь… мне оставалось лишь подчиниться. Пока что.
Когда машина остановилась у ворот его особняка, я почувствовала, как внутри всё сжалось.
Дом был огромен, роскошен до невозможности, с колоннами из мрамора, фонтанами и зелёными садами.
Взгляд падал на каждую деталь — всё дышало властью, богатством и строгостью.
Я поднялась по широкой лестнице и почти сразу оказалась внутри.
На меня смотрели Барханские глаза, и я почувствовала, как грудь сжимается от напряжения.
Сначала появился отец Саида — высокий, массивный мужчина с пронизывающим взглядом и чёрной щетиной. Его голос был ровный, но каждый звук вибрировал угрозой:
— Саид, — сказал он прямо при мне, — я думал, ты умнее. Что это за детская игра, тянуть отголоски прошлого в настоящее? Одумайся, пока не поздно.
Саид остался стоять, ровный, почти невозмутимый, а я едва сдерживала дрожь.
За его спиной стояла мать Саида — высокая, с аристократическими чертами, холодная, как лёд. Она посмотрела на меня лишь одним взглядом, и я почувствовала, как воздух вокруг сжался. Ни улыбки, ни слов — только отстранённая холодная дистанция.