Я шагнула навстречу.
— Я тебе ничего не дам. Таким тоном разговаривай с кем угодно, только не со мной.
Я прошептала, почти ласково, как яд:
— Выйди отсюда.
Он не выдержал.
Схватил меня за плечи и резко встряхнул.
— Не ходи по острию ножа, Селена. Где твой телефон? Что ты от меня скрываешь? Ты общаешься с этим? Переписываешься? Звонишь ему? Скучаешь?
— Что ты несёшь?! — я почти задохнулась. — Ты с ума сошёл?
— Не надо оправдываться. Я всё знаю. Если я не прав — покажи мне, что он тебе не звонил.
Я стояла в полном замешательстве. Я не понимала, откуда это. Почему. Что случилось.
И тут он повернул голову.
Телефон лежал на кровати. Спокойно. Беззащитно.
Он подбежал, схватил его, открыл. И увидел звонки.
Когда он развернулся ко мне, в его взгляде уже не было сомнений.
— Вот. Это что, не звонки? Ты правда думаешь, что я идиот?
— Саид, подожди…
— Я ради тебя был готов изменить всю свою жизнь! Я без тебя дышать не мог! А ты… ты общаешься с другим за моей спиной?!
— Не смей! — мой голос сорвался. — Не смей обвинять меня без причины!
— Без причины? — он усмехнулся. — Ты забыла, каким я могу быть.
Телефон полетел в стену.
Разлетелся вдребезги. Я стояла и смотрела. Не двигаясь. Не дыша.
Следом полетели вазы. Стол. Грохот, треск, ярость. А я всё так же стояла, будто приросла к полу.
И в этот момент я поняла.
Вот оно.
Вот от чего я бежала.
Вот почему я хотела держать свою жизнь под контролем.
Розовый мир, который он для меня построил, лопнул. Как мыльный пузырь.
Саид вылетел из комнаты, хлопнув дверью.
Я посмотрела себе под ноги.
Там были осколки.
Осколки стекла.
Осколки иллюзий.
И, кажется, снова — моего сердца.
Я не выдержала.
В ту ночь я плакала. Тихо, почти беззвучно, уткнувшись лицом в подушку, чтобы никто не услышал. Плакала потому, что оказалась здесь. Потому что снова поверила ему. Потому что позволила себе надеяться — а надежда оказалась самой болезненной ловушкой.
Я плакала, потому что он никогда не изменится.
А мне так хотелось, чтобы он был другим. Тем, кем он был два дня назад. Тем, кем он был неделю назад. Тем, кто смотрел на меня так, будто я — его дом, а не собственность.
Я не хотела этого.
Не хотела криков.
Не хотела разборок.
Не хотела этой бури, которая сносит всё на своём пути — и меня вместе с этим.
Я попыталась уснуть, но сон не приходил. В голове снова и снова прокручивались осколки: его голос, удар телефона о стену, грохот, пустота внутри.
Утром я проснулась разбитой. Как будто меня собрали из чужих частей и забыли склеить. Я не спустилась завтракать. Просто не могла.
Больше всего я переживала за Амира. Он ребёнок, но чувствует больше, чем многие взрослые. Между нами была какая-то пугающе сильная связь. Он словно сканировал меня насквозь, видел всё, даже то, что я пыталась спрятать.