На борту был только минимальный персонал: капитан, помощник, кто-то по кухне. Их почти не было видно. Создавалось ощущение, что мы здесь вдвоём.
— Я хочу провести время только с тобой, — сказал Саид, когда мы поднялись на яхту. — Без лишних людей. Два дня.
Я улыбнулась. Я была счастлива.
Эти два дня стерлись в одно длинное чувство.
Мы купались в открытом море, смеялись, загорали, постоянно касались друг друга — будто боялись потерять. Вечером ужинали на закате. Он рассказывал о своём детстве, смешные, простые моменты. Я ловила себя на том, что давно не слышала его таким.
Мы вспоминали нас. Как познакомились. Какие у меня были мысли тогда. Я призналась, что сначала не воспринимала его всерьёз.
— А я заметил тебя сразу, — сказал он тихо. — И сразу понял, что не понимаю, что со мной происходит. Никогда и никто не вызывал во мне ничего подобного. Ни тогда. Ни сейчас. Только ты.
Сердце сжалось.
Я слушала — и таяла. Я снова верила. В нас. В чувства. В то, что, возможно, эта сложная история не случайна.
Когда мы возвращались, я поймала себя на том, что соскучилась по Амиру. Уверена, Саид тоже.
— В следующий раз возьмём Амира с собой, — сказала я, улыбаясь.
Он засмеялся. И кивнул мне в ответ, будто это были и его мысли тоже.
Мы вернулись с яхты, и дом снова принял меня своей привычной тишиной.
Эта тишина всегда была обманчивой — она длилась ровно до первого вопроса.
Я был у себя в кабинете, разбирал бумаги скорее по инерции, чем по необходимости. Мысли всё равно возвращались к Селене: к тому, как она смеялась, как смотрела на меня иначе, как будто позволила себе забыть, кем я стал для неё сейчас.
Стук в дверь.
— Войди.
Это была Нур.
Она стояла прямо, но я знал этот взгляд. Она пришла не просто так.
— Саид, — начала она без приветствий. — Я давно хочу с тобой поговорить. Но ты всё время чем-то занят. То уезжаешь, то Амир болеет, то вы с Селеной вообще пропали на два дня.
Я медленно откинулся в кресле.
— Какой вопрос тебя так мучает?
Нур глубоко вдохнула.
— Я знаю, по какой причине здесь Селена.
Мир на секунду замер.
В голове мелькнула раздражённая мысль: прекрасно, только этого мне сейчас не хватало. Я знал, что рано или поздно это всплывёт. Просто надеялся — не сейчас.
Я выпрямился.
— Да, — сказал спокойно. — Такая ситуация есть.
Нур нахмурилась.
— Но, Саид… мы же семья Бархан. Мы могли это решить. Зачем доводить до расследований? Почему всё так сложно?
Она была права. И это раздражало ещё сильнее.
— Ты смотришь на это слишком просто, — ответил я, уже холоднее. — Там камеры, документы, официальные лица. Не всё решается фамилией. Даже нашей.