Первой пришла не радость. Мысли.
Он женат.
У него есть ребёнок.
И я — я здесь.
Я до сих пор не понимала, как моя жизнь сделала такой резкий поворот. Я всегда всё контролировала, строила, просчитывала. А теперь лежала в чужой постели и ловила себя на том, что… мне хорошо. По-настоящему.
Он пошевелился, и словно по щелчку тревога отступила. Саид проснулся медленно, повернулся ко мне, провёл ладонью по моим волосам, будто проверяя — я здесь или ему приснилось.
— Доброе утро, — прошептал он.
Его губы коснулись моей спины, плеча, шеи. Нежно. Без напора. И я сдалась снова — этим простым жестам, этому теплу, этим воспоминаниям, которые накрыли с головой. Я позволила себе не думать. Хотя бы ещё немного.
— Никаких планов не строй, — сказал он позже, когда мы лежали рядом. — Я отвлекусь буквально на час, решу пару дел… а потом у меня есть кое-что для тебя. Проведём время иначе.
Он улыбался так, будто знал что-то, чего я не знала. Мне стало любопытно.
Когда он ушёл, я наконец взяла телефон.
Родители. Как всегда. Я поймала себя на мысли, что созваниваюсь с ними почти каждый день — спрашиваю, как они, как здоровье, как погода. Будто держусь за эту связь, как за якорь. Их голоса успокаивали, возвращали в реальность.
Потом сообщения от него.
Кардиохирург.
Я вспомнила, как после того, как Саид вернул мне телефон, увидела десятки непрочитанных сообщений. Тогда я соврала — что потеряла телефон, что была занята проектами, что остаюсь здесь ещё ненадолго. Он всё понял. Конечно понял. Он всегда был таким — внимательным, правильным… слишком правильным.
Я ответила ему и сейчас — коротко, вежливо. Без обещаний.
Потом работа. Мой мир. Моя опора.
Я написала помощнице, что через неделю начинаем готовиться к новому проекту, что я буду курировать всё онлайн. Я доверяла ей — мы работали вместе давно. Мне было сложно отпускать контроль, но сейчас другого выхода не было. И всё равно внутри сидело это чувство ответственности, которое никуда не делось.
Я только вышла из душа, когда Саид вернулся.
— Собирайся, — сказал он. — Возьми немного вещей.
— Куда мы едем? — спросила я.
Он лишь улыбнулся.
Мы ехали в машине, и он рассказывал о местах за окном — спокойно, с юмором, будто хотел, чтобы я просто слушала. Я пыталась угадать, куда мы направляемся, но вскоре поняла: это бесполезно.
Когда мы приехали, я замерла.
Пляж был невероятный. Чистый, дикий, почти нетронутый. Я подумала, что мы будем купаться, но тут же увидела яхту.
Конечно.
У семьи Бархан не может не быть яхты.
Роскошная, белоснежная, будто сошедшая с открытки. Я уже ничему не удивлялась. Скорее задавалась вопросом — чего у него вообще нет?