— Тебе понравилось.
— Ну да…
Я прищурилась.
— Что, конюх тебя больше не интересует?
Я специально бросила это. Раньше он бы взорвался. Но он лишь ухмыльнулся.
— Пойдём. Дело не в конюхе.
Мы прошли внутрь. Он подвёл меня к стойлу. И я замерла.
Передо мной стоял невероятный конь. Гнедой, с мощной шеей, блестящей гривой, умными тёмными глазами.
— Боже… какой красавец. Я его здесь не видела. Кто это?
Саид смотрел на меня.
— Это мой тебе подарок.
Я моргнула.
— …Мне? Лошадь?
— Да.
— Саид, ты серьёзно?
Он кивнул.
— Я понимаю, что тебе здесь бывает одиноко. Я понимаю, что ты скучаешь по свободе. Я хочу, чтобы у тебя было своё место. Где ты чувствуешь себя собой. Я подумал… лошадь — это свобода.
И сила.
И характер.
Я не выдержала.
Я буквально взвизгнула, обвила его шею руками.
— Ты сумасшедший!
Он рассмеялся, прижал меня к себе. Наш поцелуй был долгим. Медленным. Тягучим.
— Один твой поцелуй, — прошептал он у моих губ, — сводит меня с ума. Ты даже не представляешь, какой властью обладаешь.
Я отстранилась, посмотрела на коня.
— Как его зовут?
— Огонь.
Я замерла.
— Что?
— Огонь.
Мир на секунду стал тише.
— Повтори.
— Огонь.
Я подняла на него глаза. Когда-то давно… в самом начале. Когда между нами всё только вспыхивало. Когда мы спорили, смеялись, горели. Он записал меня в телефоне как «Мой огонь».
Я не думал, что она будет так счастлива.
Когда она взвизгнула, когда запрыгнула мне на шею, когда смеялась так искренне, что даже конюхи переглянулись, — я поймал себя на мысли, что впервые за долгое время сделал что-то правильно.
Этот подарок не был спонтанным.
Я вкладывал в него больше, чем просто деньги.
Я вкладывал смысл. Свободу. Пространство.
Место, где она сможет быть не «второй». Не гостьей. Не женщиной, оказавшейся в чужом доме по стечению обстоятельств, а собой.
Я видел, как ей тяжело. Всё, что на неё свалилось… И я прекрасно понимал — это моя вина. Мои решения. Мои страхи. Мой контроль.
И если я могу дать ей хотя бы глоток воздуха — я обязан это сделать.
Она гладила Огонь по шее так бережно, словно боялась спугнуть счастье.
И одной её улыбки было достаточно, чтобы я был готов подарить ей весь этот мир.
Лишь бы она всегда так улыбалась.
Мы катались долго. Она держалась уверенно, смеялась, ветер путался в её волосах. Она выглядела живой. Настоящей.
Когда мы остановились, я сказал:
— Теперь ты можешь приезжать сюда в любое время. Когда захочешь.
Она прищурилась.
— Даже без тебя?
Вот оно.
Внутри что-то неприятно сжалось.
Ревность — зараза жгучая. Я ненавидел это чувство. Оно всегда было во мне. Желание контролировать. Держать. Знать.