Я застыла.
Он помнит.
Спустя годы — он помнит.
Я медленно потянулась к ягодам и подтянула тарелку ближе.
Он довольно кивнул.
— Наконец-то хоть что-то ты сделала нормально. Спасибо.
— Дурак… — пробурчала я едва слышно.
Но он услышал — и лишь усмехнулся в ответ.
Завтрак закончился в странной, напряжённой тишине.
Он ушёл куда-то по делам, оставив меня наконец в покое.
Я вышла в сад, вдохнула глубокий, сладкий воздух цветов…
И услышала радостный, звонкий голос:
— Селена! Селеееена!
Я обернулась — и увидела, как ко мне бежит Амир.
И, несмотря ни на что, уголки моих губ сами по себе поползли вверх.
Сад за особняком стал для меня чем-то вроде убежища. Я уже почти автоматически каждое утро оказывалась здесь — Амир встречал меня так, будто мы были старыми друзьями, и мир вокруг сразу становился немного мягче.
Сегодня мы строили «гараж» для его машинок из камней и веток, и Амир, как обычно, пытался доказать, что его красная машинка быстрее всех в мире.
— Смотри, Селена! Она сейчас взлетит! — кричал он, размахивая игрушкой.
Я смеялась, собиралась что-то ответить — и вдруг позади раздался резкий, хлёсткий, почти сорванный крик:
— Амир! Подойди сюда!
Я обернулась.
Ламия стояла у входа в сад, будто статуя, только сжатые до белизны кулаки выдавали её ярость. По лицу — злость, раздражение, злые искры в глазах. Я только ухмыльнулась: ну конечно. Утро без неё было бы слишком спокойным.
Амир замер.
Повернулся к ней, но не сделал ни шагу.
— Амир, я сказала, подойди. Сейчас же.
«Господи…» — пронеслось у меня в голове.
Абсолютная копия её муженька. Командир семейного масштаба.
Но следующего я не ожидала.
Амир топнул ногой — громко, резко.
— Нет! Я принц в этом доме! Я решаю!
Он снова взял меня за руку. — Мы играем.
Я чуть не рассмеялась, но всё-таки выдохнула тихим хихиканьем. Настоящий сын Саида. Один в один.
Ламия заметила это — и её лицо стало ещё холоднее.
Она подошла ближе, почти вырвала меня из игры взглядом, а потом — совершенно не стесняясь — оттянула меня в сторону.
— Что ты творишь? — прошипела она. — Ты лезешь туда, куда тебя никто не звал.
— Правда?
Я скрестила руки.
— А мне показалось, что я просто играю с ребёнком, которому это явно нужно больше, чем твои крики. - прошипела я так тихо, чтобы Амир не слышал.
Ламия дернулась.
— Ты здесь никто. Ты чужая. Ты временная. Не смей думать, что имеешь право…
— И всё же, — перебила я спокойно, — твой сын предпочитает меня, а не тебя.
Возможно, тебе стоит задуматься не о том, кто я, а о том, где была ты все эти дни.
Ламия вспыхнула. Как будто я уронила ей на голову ведро кипятка.