Но потом уловила его запах.
И замерла.
— Саид?!
Я резко обернулась, прижимая ткань к груди.
Он стоял в дверном проёме — высокий, спокойный, словно был здесь хозяином каждой молекулы воздуха.
Ну… он и был.
Но не в моей комнате.
— Выйди отсюда. — процедила я. — Ты не видишь? Я переодеваюсь.
Он ухмыльнулся.
Так дерзко, так самодовольно, что я едва не кинула в него подушку.
— Думаешь, есть что стесняться?
— Боже, дай мне сил…
Я сжала зубы.
— Что тебе нужно, Саид? — огрызнулась я. — Как продвигаются дела? Есть новости от полиции? Когда я смогу уехать домой?
Он медленно скрестил руки, глядя на меня так, будто изучает, как ведёт себя дикая кошка в ловушке.
— Будут новости — ты их услышишь.
Пауза.
— Но основное ты уже знаешь. Ты остаёшься здесь. Под моей крышей. Под моей защитой. Под моим присмотром.
Я едва не взорвалась.
— Не разговаривай так со мной, будто я одна из твоих очередных. Или будто я — твоя прислуга.
Я шагнула к нему, ткнув пальцем в грудь.
— Я распоряжаюсь своей жизнью сама. НЕ ТЫ.
Он наклонился ко мне ближе.
Слишком близко.
Слишком тепло.
— Милая… — его голос стал тихим, опасным. — В данный момент всей твоей жизнью распоряжаюсь именно я.
Вот гад. Настоящий гад.
Я повернулась, пытаясь отдышаться, пытаясь не показать, как сильно он выводит меня из себя.
— Честно говоря… — протянул он лениво. — Я не ожидал одного.
— Что ещё ты не ожидал? — развернулась я, скрестив руки. — Что я опять сделала не так, о великий господин?
Он ухмыльнулся ещё шире.
— Не ожидал твоей связи с Амиром.
Я замерла.
Вся агрессия будто осела внутри.
От его слов — странно — стало тепло, но одновременно тяжело.
— Я… — выдохнула. — Я не знаю, что тебе сказать. Он ребёнок. Невинный. Он не выбирал свою жизнь. И уж тем более… он не виноват, что у него такой жестокий, самодовольный отец.
Саид зарычал.
На секунду мне стало страшно.
Он сделал шаг вперёд — резкий, властный — и я отступила лишь на полшага, потому что не собиралась показывать слабость.
— Не забывай, с кем ты разговариваешь.
— А то что? — бросила я ему в лицо.
Это была ошибка.
И мы оба знали.
Он схватил меня — резко, но не больно — притянул к себе.
Его руки сомкнулись у меня на спине.
Лицо оказалось так близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах.
И именно это стало моей погибелью.
— Ты не захочешь узнать последствия. — прошептал он, касаясь моих губ своим теплом, но не целуя.
Он отпустил меня так же внезапно, как и схватил, развернулся и вышел из комнаты, закрыв дверь за собой.
Щёлк.
Тишина.
Я стояла, не двигаясь, рука сама поднялась к груди — проверяла, всё ли ещё бьётся или уже нет.