Он улыбнулся — широкой, обезоруживающей улыбкой.
— А ты кто?
Я присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.
— Я Селена. А ты?
Он важно расправил плечи.
— Я Амир. Я здесь принц.
Я не удержалась и слегка улыбнулась.
— Принц, значит?
Он кивнул, абсолютно серьёзно.
И где-то в глубине этой серьёзности я почувствовала укол.
Принц.
Значит, сын.
У Саида есть ребёнок.
Почему он мне не сказал? Почему я… ничего об этом не знала?
— А ты что здесь делаешь? — любопытно спросил он, глядя прямо мне в глаза. — Ты наш гость?
Я замерла.
Как ответить?
Гость? Узница? Жена на бумаге?
Слова застряли где-то в горле.
Но вдруг я услышала за спиной шаги — уверенные, тяжёлые.
Я обернулась.
Он остановился прямо у нас, его тень легла на пол между мной и мальчиком.
И в один миг я увидела, как лицо Амира засветилось.
— Папочка! — радостно крикнул он и подбежал к нему.
Саид подхватил его на руки, легко, будто мальчик ничего не весил.
С той нежностью, которой я никогда раньше в нём не видела.
У меня пересохло во рту.
Иногда я думаю, что Амир — единственное, что в моей жизни получилось правильно.
Не потому, что всё остальное было ошибкой.
Нет.
Просто… с его появлением я впервые понял, что значит жить не ради себя.
Когда он родился, я держал этот комочек в ладонях — маленький, тёплый, почти невесомый — и не понимал, что со мной происходит.
Я помню его первый вдох.
Первый взгляд — тёмные глаза, в которых ещё не было ни страха, ни ожиданий.
Помню его улыбку… ту самую, первую, такую кривую и смешную.
Я тогда смеялся, хотя, казалось, в тот период в жизни смеяться было не из чего.
Я помню, как он сделал первый шаг.
Как упал.
Как поднялся.
И как потом уверенно пошёл ко мне, будто знал: я поймаю, если что.
Да, этот ребёнок не от той женщины, о которой мечтал я когда-то.
И не от той, которую я хотел видеть рядом с собой.
Но какое это имеет значение, когда он — часть меня?
Когда он смотрит на меня так, будто для него я весь мир?
Я никогда не думал, что способен любить так.
Без условий.
Без расчёта.
Без страха быть отвергнутым.
И, наверное, самое печальное — понимать, что только один из родителей способен дать ему такую любовь.
С момента, как Селена столкнулась с Амиром в гостиной, прошли дни.
Три, если быть точным.
И все три дня я ловил себя на том, что не знаю, чего жду.
Её реакции?
Её страха?
Её отторжения?
Мне было… волнительно.
Да, это слово раздражает меня даже в собственной голове.
Но оно точное.
Я не знал, как она воспримет его.
И, черт подери, мне было важно.
Слишком важно.
Вечером я сидел в своем кабинете.
На огромном экране — привычный набор камер, расставленных по дому.