Вот, значит, к чему была вся эта прелюдия.
— Да пошел ты со своей… — Се Юй осекся, не став ругаться вслух. — Ты нормально говорить умеешь вообще? Обязательно кругами ходить?
Хэ Чао лишь хотел подразнить его. Со смехом он опустил голову и уткнулся лбом Се Юю в плечо.
В этот момент на сцене закончил выступать последний учитель.
По расписанию им уже пора было заходить в музей, но классные руководители сгрудились у коробки и начали что-то бурно обсуждать. Минут через пять Старина Тан вернулся с пачкой бумаг.
Это оказалась толстая стопка конвертов.
Об этом этапе церемонии классный руководитель заранее не предупреждал, поэтому Се Юй, получив свой конверт, сначала растерялся.
На конверте аккуратным и изящным почерком было написано: «Се Юй».
Этот почерк был ему до боли знаком — рука Гу Сюэлань.
— А у тебя что? — Се Юй обернулся и посмотрел на конверт Хэ Чао. Под крупной надписью «Хэ Чао» небрежным размашистым почерком было приписано: «Твой батя».
— …
Хэ Чао тоже заметил эту приписку и неловко кашлянул:
— Это наш старик Хэ. Своеобразный человек.
Ранее в учительской Се Юй слышал телефонный разговор Старины Тана с отцом Хэ Чао и думал, что составил о нем верное представление. Но реальность превзошла все ожидания:
— Да уж, своеобразный.
Пока они разговаривали, из динамиков зазвучала лирическая песня «Благодарное сердце»[1] с неизменным шипением помех.
Ребята, получившие конверты, стояли в легком замешательстве, перешептываясь:
— Что это такое?
— Мне отец написал?
— А мне мама?
Лю Цуньхао, стоявший во главе строя, вскрыл свой конверт и прочитал первую строчку:
— «Моему дорогому сыну…»
Сначала он читал с улыбкой, но, пробежав глазами следующие строки, внезапно замолчал.
Старина Тан раздал последние письма и подошел к завучу Цзяну:
— И как тебе только пришла в голову эта идея?
Завуч Цзян с виду всегда казался строгим и бездушным администратором, но под этой маской скрывалась тонкая и чувствительная натура — куда более чувствительная, чем у Тан Сэня, учителя литературы. Он давно планировал эту церемонию совершеннолетия и хотел сделать её запоминающейся для ребят.
Завуч вздохнул:
— Некоторые вещи трудно сказать вслух. Возможно, через письма родителям и детям будет проще… понять друг друга.
Се Юй вскрыл конверт и обнаружил внутри три исписанных листа.
Первая же строчка гласила: «Я люблю тебя».
На мгновение ему показалось, что сквозь бумагу он видит, как Гу Сюэлань сидит за столом и выводит эти строки.
«Я люблю тебя, хотя иногда любовь становится тяжелым бременем…»
«И я очень благодарна тебе. Спасибо, что ты появился в моей жизни».