Сюй Яньмэй фыркнула:
— Скажешь тоже! Слушай, у тебя нет каких-нибудь духов или дезодоранта побрызгаться? Сяо Юй вот-вот придет, а от меня несет куревом за версту. Опять ворчать будет.
Торговец разогнулся и отряхнул штаны от пыли:
— А, твой ненаглядный сынок идет… Ну надо же, как ты перед ним трепещешь. Есть у меня флакончик, сейчас принесу.
— Как не трепетать? Сяо Юй у нас мальчик хороший, — тихо пробормотала Сюй Яньмэй. С силой разрезав ножом бечевку на коробке, она добавила тише, будто разговаривая сама с собой: — Я не должна подавать ему дурной пример.
— …Да ладно, он же тебе даже не родной. Просто названый сын, чего так носиться?
— Какой еще хороший мальчик? Мой сын учится с Се Юем в одном классе. Тот еще отморозок: учится на одни двойки, никто с ним за одной партой сидеть не хочет. Говорят, он у них в школе за главного, бандами верховодит. И только Мэй-цзе с ним как с писаной торбой носится, пылинки сдувает и при нем даже материться боится.
— Да шепчутся еще, что он вступительные в старшую школу списал. С его-то знаниями сдать честно — курам на смех. Вторая школа, конечно, дыра дырой, но все-таки какая-никакая старшая школа.
— Ладно-ладно, замяли тему. Расходимся, за работу.
Когда Сюй Яньмэй разобралась с упаковкой и вышла, сплетников уже и след простыл. Каждый стоял у своего крошечного прилавка и зазывал покупателей во весь голос:
— Две вещи за девяносто девять! Две за девяносто девять! Аттракцион невиданной щедрости! Распродажа пуховиков не в сезон! Отдаем даром!
— Подходи, выбирай, две вещи за девяносто девять!
Сюй Яньмэй, благоухая ядреной смесью парфюма, направилась к выходу:
— Я отойду ненадолго, если что — звоните. И если опять объявятся те хамы, нечего с ними размусоливать, ясно? Сразу шлите лесом. Нормальные слова — для нормальных людей, а не для этих кретинов.
Се Юй пошел в обход и обошел три хозяйственные лавки, пока не нашел мегафон с рупором.
Он был красно-белым и лежал на самом дне какой-то коробки с барахлом. Чтобы доказать, что прибор, несмотря на приличный слой пыли, полностью исправен, хозяин тут же воткнул его в розетку, и на всю улицу оглушительно заиграла песня «Проклятая нежность».
Звук и правда был мощный — перепонки лопались.
У Се Юя заложило уши. Вынимая кошелек, он поморщился:
— Хорош орать. Сколько с меня?
Продавец стоял к динамику вплотную и слов юноши не расслышал. Вытирая пыль рукавом, старик надрывался изо всех сил, нахваливая товар. Удивительно, как в такие почтенные годы у него хватало дыхания на подобные децибелы:
— Вещь вековая! Не понравится — вернешь! Полный возврат!