Хэ Чао не договорил — вскочил, чуть ли не кубарем, опираясь руками о землю, развернулся и, перемахивая через ступеньки, побежал вниз. Последние несколько ступенек он вообще не наступал — просто спрыгнул; край одежды взметнуло ветром.
Словно в полёте.
Се Юй остался сидеть на ступеньках, думая про себя: «Что этот псих опять творит?»
Через несколько минут Хэ Чао вернулся с жестяной банкой. Довольно большой — здоровее той, что стояла у него на столе в общежитии. Видимо, притащил все свои личные запасы.
Чего там только не было — всех вкусов.
Хэ Чао откинул крышку и протянул Се Юю:
— Держи.
«Всё тебе».
Се Юй взял, поставил на колени и принялся старательно перебирать — пока наконец с самого дна не выудил клубничный леденец на палочке.
Хэ Чао молча смотрел, как холодный мальчик разворачивает фантик, а потом неожиданно услышал, как изо рта Се Юя вырвался один-единственный слог, да ещё и протянутый:
— А-а.
Хэ Чао:
— А?
Одного слога хватило: Хэ Чао только рот приоткрыл — а Се Юй уже засунул конфету ему прямо в рот, быстро и метко. Приторная сладость мгновенно растеклась по языку, смывая горькое послевкусие табака.
— Ешь давай, малыш, — Се Юй, кажется, был весьма доволен тем, что сумел вернуть обращение «малыш», уголки губ чуть приподнялись, но тон оставался привычно холодным. — Как доешь — не забудь почистить зубы.
Хэ Чао замер и только при упоминании зубной щётки пришёл в себя. С конфетой во рту он выдавил:
— Ну ты и...
На полуслове осёкся:
— Ладно, пусть будет по-твоему.
Лампочка с датчиком движения, загоревшаяся, когда Хэ Чао бежал обратно, снова погасла.
Помолчав, Се Юй спросил:
— Этот мусор... старый знакомый?
— Мусор? Его зовут Лэй Цзюнь, — сказал Хэ Чао. — Одноклассник со средней школы. Парень неплохой, просто у нас с ним... кое-какие счёты.
Понятно.
«Будь он какой-нибудь конченой мразью, — подумал Се Юй, — мы бы так легко не отделались. А тут дрались вроде честно: подрались — разошлись».
На Хэйшуй-стрит он перевидал столько мрази, что не сосчитать: даже если сами не справлялись — обзванивали подмогу и всё равно пытались дожать. Как банный лист — пока полшкуры не сдерёшь, хрен отлепится.
Тут либо будь жёстче их, либо тупее — только тогда они испугаются.
Се Юй не стал расспрашивать дальше, а Хэ Чао просто не знал, как рассказать.
«Вообще-то я супергений, и с учёбой у меня всё в полном порядке». Скажешь такое — ещё побьют, пожалуй.
Думал-думал Хэ Чао — и сами собой в ушах снова зазвучали те давние слова:«Хэ Чао, учитель всё уладит, а ты спокойно готовься к экзаменам. Прославь школу».
Лицо классной руководительницы уже расплывалось в памяти, но губы женщины определённо изгибались в улыбке:«Я знаю тебя — ты хороший ребёнок. Это просто несчастный случай. К тому же ты ведь не нарочно... Не думай об этом слишком много».