«Что за хрень? Что происходит? Шесть утра! Дайте поспать!»
«Какая скотина музыку врубила?!»
Хэ Чао натянул одеяло на голову, намереваясь перетерпеть хотя бы одну песню.
Но в конце концов голова не выдержала этой радиопытки, да и непрекращающийся мат за дверью сделал своё дело — терпение лопнуло, он опёрся на руки и сел: «…Да какого чёрта».
За ночь проявились все последствия вчерашних пятнадцати кругов. Особенно лодыжка, недавно повреждённая — с такой нагрузкой ей пришлось тяжко.
Хэ Чао взлохматил волосы, слез с кровати и, шаркаю тапочками, неспешно доплёлся до двери. Открыл и тоже подал голос: «Ну ни хрена себе пафос — "До последней капли крови за отчизну"… Респект, респект».
Говорил Хэ Чао негромко, но голос у него был узнаваемый — всегда чуть с восходящей интонацией, с тенью невольной насмешки.
Кто-то заметил его и прервал возмущения: «Доброе утро, братец Чао».
Хэ Чао ничего не ответил — только зевнул и махнул рукой. Затем доковылял до двери напротив и, из братской солидарности «радость — вместе, беда — пополам», постучал, вызывая Се Юя: «Лао Се, подъём, Лао Се… Ты что, под такое спишь?»
Волосы у Хэ Чао были встрёпаны, одежда помята. Он стучал и стучал — никто не отвечал. Песня как раз кончилась, и он уже собрался пойти досыпать, но тут дверь перед ним со скрипом распахнулась.
«Ты, блин, не унимаешься никак, — Се Юй вынул из ушей беруши и, прислонившись к дверному косяку, посмотрел на него. — Есть что сказать — вываливай».
Не спрашивая, рады ему или нет, Хэ Чао скользнул мимо него в комнату: «Пришёл звать на завтрак».
Се Юй не закрыл дверь. Он стоял на пороге и смотрел на него — в глазах невысказанно читалось одно слово: «Проваливай».
Хэ Чао сделал вид, что не заметил.
Песня замолкла, но речь завуча Цзяна только начиналась: «Э-э… раз-раз… Слышно? Ага, хорошо. Доброе утро, учащиеся. Не зря говорят: утро задаёт весь день…»
Хэ Чао обалдел: «Охренеть. Ещё не всё?»
Се Юй потёр висок.
Теперь даже если бы захотел — уже не поспишь. Он закрыл дверь и пошёл умываться.
«Вчерашняя математика — учитель, когда проверит, реально прослезится от умиления, — пока Се Юй чистил зубы, Хэ Чао стоял у двери ванной, прислонившись к стене, и травил байки. — Жди не дождёшься, как он меня хвалить будет. У меня никогда ещё не было такого чувства задачи — каждую узнаю́…»
Се Юй почистил зубы, зачерпнул ладонью воды и плеснул в лицо.
Когда Хэ Чао сказал «на этот раз точно сдам на проходной», Се Юй вытер лицо и швырнул полотенце ему прямо в лицо.
Лучше бы он этого не говорил. При упоминании месячного экзамена Се Юя захлестнуло раздражение. «Какой, на хрен, проходной», — подумал он.