Так и шли, с интересом, здороваясь со встреченным народом, спешащим на работу или на рынок.
Берег после весенних штормов нечист, весь завален водорослями и древесным сором. Потом потихонечку разберётся волнами и жителями. Ну а где пляжи, там и уже!
— Духовито! — только и сказал Пономарёнок, недовольно потянув носом. Я отмолчался, потому как ну што тут скажешь? Уверять, што это всё пока, а потом ого и понравится? Так это самому увидеть надо. И прочувствовать.
Прошлись вдоль берега, нашли местечко почище, ну и со скалами, штоб девочки направо, мальчики налево. Одёжка в воздух только — раз! И опасть не успела на камни, как мы с Чижом уже там! Плещемся, ну чисто тюлени цирковые.
Дядя Гиляй — ух! И волны от его ныряния чуть не штормовые, нас ажно качнуло. Поплыл саженками, привычно так. Только пятки желтоватые иногда взмётываются над волнами, да голова виднеется, и фырканье китовье слышится.
Мишка заосторожничал, потому как волны, да на каменистом береге. Вроде и ничего такого, а с ног сбивает. Непривычному человеку так даже и на ногах устоять тяжко, а ему, хромоногому, и подавно.
Вода ещё холодная, но и не так, штобы очень. Ну, как в Москве в начале лета примерно. Не занежишься, но поплескаться в своё удовольствие — вполне!
А Фира чего-то застеснялась, да не нас больше, а скорее опекуна моего. Так с Рахилью и плескалась, за скалой. И шу-шу-шу оттудова, а потом смех! Ну да бабы, чего уж.
Вернулись, наскоро ополоснулись после солёной воды. Местные-то ничего, привычные. Многие так даже и умываются морской водой, за нехваткой нормальной. А мы по прошлому году помним, как кожа от соли чесалась. Потом, знамо дело привыкаешь, но не вдруг и не сразу.
Завтракали у тёти Песи, и для разнообразия — не слишком запашисто. Я было удивился сперва за чеснок и такое всё, а потом только сообразил — нам же визитировать предстоит!
— Сперва в «Одесские новости» заглянем, — давал расклад Владимир Алексеевич, обстоятельно насыщаясь, — есть у меня там приятели. А там уже и решать будем — им, местным, виднее.
— Я, может, по хозяйству помогу? — решил отстраниться Мишка.
— С чего бы? — удивился опекун.
— Я же не ваш, — засмущался Пономарёнок, — а так, просто…
— Глупости! — дядя Гиляй настроен решительно, — Я тебя не в высшее общество ввожу! Да и ты не босяк с улицы, а человек уважаемой профессии, что ж тут такого? И не спорь!
— Владимир Алексеевич? — удивился какой-то молодой человек на подходе к редакции, — Вы к нам⁉ Я должен это видеть своими глазами, а не через чужие пересказы!
И с опозданием:
— Здравствуйте!