— Здравствуй, Миша, — опекун протянул руку, — рад тебя видеть. Как в газете? Всё по прежнему?
— Если вы говорите за наш привычный хаос, царствующий над порядком, то да, — засмеялся Миша, — а эти молодые люди за вашей спиной?
Представили и нас, вполне по взрослому, без всяких там детскостей.
Швейцар на входе заулыбался в густую пышную бороду, и нарочито отвернулся, пропуская нас. В холле шумно беседовали двое, и дядя Гиляй, сделав страшное лицо и приложив палец к губам, начал подкрадываться.
— Попался! — страшно прорычал он, обхватив одного из спорщиков сзади и подымая в воздух, — Коварный соблазнитель чужих жён!
Схваченный заверещал зайцем и принялся лягаться, впадая в панику. От позора мокрых штанов его остановила только реакция окружающих — хохот заместо бросания на помощь.
— Гиляй? — неуверенно сказал подвешенный, тут же поставленный назад, — Ну кто ж ещё, а⁈ Здорово, чортушко буйный!
Пообнимались, посмеялись, и как-то само собой — раз! И толпа в холле. А наверх орёт кто-то:
— Гиляй приехал! Владимир Алексеевич!
Загудело! Такой себе праздник с хи-хи и воспоминаниями. Вниз сперва все, потом той же толпой вверх. Гомон, рукопожатия, нас представляют, визитки десятками раздаём и получаем. И всё так — шумно, напористо, очень по репортёрски. Вопросы, вопросы… обрывки историй старых, и снова — раз! Тоже самое, но под другим углом спрашивают.
С подковырками и без оных, но непременно рвано всё, кусками. Друг дружку то перебивают, то сыграно так — командой.
О жизни вообще и с дядей Гиляем в частности. О творческих планах — ну да это больше Саньке, хотя и у меня спрашивали.
Я уж на што привык самую множечко, а Мишке каково? Ажно глаза закатываться начали предобморочно — от передозировки впечатлений, значица. Я его за спину задвинул, и огонь на себя!
— … почему именно на Молдаванке? — интересуется пожилой… хотя какой пожилой? Ровесник дяди Гиляя, но таки да! Пожилой! Он, а не дядя Гиляй. Тот ещё ого-го, а не отдышка и ожирение с отвисшими от дряблости подбородками!
— А почему бы и не да? — парирую я, обмениваясь визитками с редактором и ведя с ним параллельную беседу, всё больше мимикой и руками.
— Странно просто, — жмёт тот рыхлыми плечами, можно снять квартиру и в более приличном месте.
— А оно мне надо? Приличное? Я по лету хочу босяком иногда побыть, а не приличным молодым человеком, потеющим в жарком костюме. Полуприличного хватит!
Смеётся…
Из «Одесских новостей» в «Одесский листок» перекочевали, потом в «Вечернюю почту». Репортёры из других газет, попроще. И разговоры, разговоры!