— Егорка! — оторвалась наконец Фира от дядьки, и хватая меня за руку, — А это Егорка! Мой… мой…
И краснеет.
— Жених, — закончил я за неё, мрачно глядя на новоявленного дядю. Ишь, нарисовался! Не старый ещё, а туда же, обниматься!
— Уважаю, — сказал он серьёзно, — и не претендую! Мир?
Я подал протянутую руку и мал-мала успокоился, сев обратно за стол и взяв Фиру за руку. Есть левой рукой неудобно, но штоб видел!
Тётя Песя, счастливая и ничего не замечающая, хлопочет вокруг. А я так гляжу на него, и понимание приходит, што если мы с ними и тово, то бить нужно только ножом, и сразу на поражение. Серьёзный мужчина. Настолько, што дядя Хаим рядом с ним не то штобы совсем пацифист и толстовец, но уже и не главный хищник в лесу.
Среднего вполне роста и худощавый, но плечи притом широкие, запястья массивные, а двигается ну чисто кот дворовый. Сэр Хвост Трубой практически. Очеловеченный.
— Рад за вас, — снова улыбнулся он золотыми зубами, не пытаясь мериться взглядами. И кажется… искренне? Меня малость отпустило, кивнул в ответ. Кажется, не врёт.
… — гостил у нашего доброго царя в чертогах северных, подземных, — ёрнически рассказывал он, умело чередуя псевдорусский стиль повествования с одесским местечковым, — хлеб-соль там ел, водой болотной запивал, што другое только издали видел.
— И как? — выдохнула тётя Песя, сидящая с мокрыми глазами.
— Сперва совсем плохо, а потом за деньги, — криво усмехнулся он, — не хочу сейчас рассказывать.
Песса Израилевна закивала быстро, и подхватилась за пейсаховкой, выпив заодно с дорогим гостем рюмочку.
— … заместо Фимы сейчас, — рассказывал он, не забывая о еде, — в курс дел потихонечку вхожу.
Зевнув, он неожиданно перекрестил рот.
— Русский, — пояснил Семэн Васильевич, поймав мой недоумённый взгляд, — бабушка только со стороны отца из здешних, да дедушка со стороны матери из детей черкесских. Н-да… А так русак!
— По паспорту и вероисповеданию, — дополнил он чуть погодя, усмехнувшись он чему-то своему.
— А по жизни? — поинтересовался Мишка, остро щурясь.
— Считаю себя одесситом, — коротко ответил гость.
Поесть не успели, как начали заглядывать сперва соседи, а потом и всякие незнакомые.
— Дела, — развёл руками Семэн Васильевич, чуть виновато глядя на тётю Песю, — в другой раз поговорим, ладно?
— Канешно, Сёмочка, — закивала та, — заходи! В моём дому для тибе всегда найдётся поесть, выпить и спрятаться!
— Егор? — новоявленный дядя вопросительно поглядел на меня, и встал. Я понятливо вышел вслед за ним.
— Это от Фимы, — протянул он запечатанное письмо, — мандат, так сказать.