Вот тогда да! Статья настоящая. А это… гляжу уныло на вырезки… одно слово, заметки! Статистические данные, да описательное такое. От господ, которые даже и не понимают, каково это: не ужасаться со стороны, а потом котлеты с антрекотами под водочку-селёдочку, а самая што ни на есть жизнь.
Мишка в гостиной на машинке стрекочет, Фира с ним рядышком, с открытым для многих почему ртом. Учится. И, умненькая, не даёт брату в мысли уйти.
Завтра ему к докторам, ногу ломать и резать. Сидит такой, с прозеленью немножечко, от страха и опаски. Вот работой и спасается, взялся за тёти Песины вещи. Какие перешить напрочь, какие ушить или надставить.
Санька там же, рисует их. Он всё больше по дворам любит пройтись, за котами с мольбертом охотясь, но тоже — понимает. Как Фира замолкает, так он што-нибудь начинает, только штобы не молчать.
— А-а… — скомкав лист, выбрасываю его в угол, на растопку пойдёт. Вскочив, начинаю мерить шагами комнату, и как-то так получается, што и в гостиную вышел.
Покрутился, похмыкал, послушал. А руки своей жизнью живут — то ткани потеребить, то потрёпанный томик Майн Рида с закладкой открыть-закрыть. Нервничаю, значица.
— Рассказал бы поподробней, как там дело было, — покосился на меня глазом Санька, — а то вчерась, по приезду, скомкано всё.
— Ну… — захотелось было сказать, што занят и вообще — муки творчества, а потом на Майн Рида глянул, и ка-ак меня понесло! Приключенисто.
Начиная с проникновения, когда через забор лез, и потом — такое всё, будто пластун в тылу вражеском. Фирка с братами слушают так, што и о делах забыли, и только огоньки в глаза!
А меня это только распаляет! Особенно когда у Фирки огоньки. Такая в эти минуты красивая становится, ужас просто! Звёзды в глазах, будто в небо безлунное через них глядишь.
— Здоровски! — подытожил наконец Чиж, — Тебе бы романы писать!
— Ну… — а потом я и задумался, а почему бы и не да? Зачем я у господ беру глупости описательные? Там и чернуха есть, но такая тоже… глупая. Видно, што человек не в теме, да и о рабочих как-то так думает, што вроде как и да… но неправильно! Не люди, а персонажи не то лубка глупого, не то из Житий.
— Ну, — повторил я, вцепившись озадаченно в подросшие вихры, — попробую! Роман не роман, а рассказ… хм…
Такую себе буссенарщину с майнридовщиной начал, носугубо на реальных событиях! Проникновение на завод без упоминания девушки, балки эти чортовы, известь душительную, крышу и такое всё, как было. Но приключенисто!
А потом править сел и перечитывать. Такая себе статья получилась, што и не статья будто, а между романом сыщицким, рассказом Эдгара По и немножечко — «Фракнекштейном» Мэри Шелли. Такой себе обыденный ужас, когда и дыхание перехватывает, но и врак притом никаких.