— Ванятка! — певуче позвала меня хозяйка, — Иди сюды, шти готовы!
— Чичас, Степанида Федотовна, помоюсь только!
Хозяйка ко мне благоволит, но не забывает брать двадцать копеек каждый день за койку и весьма постную пищу. Она не местная, привезённая давно покойным мужем из центральной Расеи, да так и не переняла здешнего говора и обычаев.
— Как с местом? — поинтересовалась она, когда я выхлебал щи. Скудноватая пища для начала дня, но чем, как говорится, богаты!
— Сиводня встречаемся, смотреть меня будут.
— И то! — Степанида Федотовна мелко перекрестилась и начала допытываться подробностей. Скушно! Дети у ней давно взрослые и живут своими домами, вполне благополучно и сыто. Но не близко! Зовут мать к себе, но баба понимает, што здесь-то она хозяйка, пусть даже и с внуками не тетешкается, а в чужой дом приживалкой придёт.!
— Ну, ступай! — отпустила она меня наконец, — Совсем меня, старую, заговорил!
Я заговорил⁉ Но спорить с бабой, а тем паче глупой, самому дураком надо быть. Только пятки мои грязные сверкнули через порог.
Забор штурмовал, когда до смены рабочей час ещё оставался.
— Позже ещё не мог⁈ — прошипела на меня Полина, хватая за рукав, едва я перевалился в заводской двор в условленном месте, — Пошли!
' — Противолодочные зигзаги' — выдало подсознание, и вместо ответа, што же это такое, дополнив песней про жёлтую подводную лодку.
Запоздало захотелось сказать Полине, што времени ещё пяти утра нет, и до смены рабочей чуть не час, но передумал. Известное дело, баба!
В высоком цеху стальным лесом высится переплетение железных балок с установленными на них механизмами, изрядно обросшими чем-то ракушечным. Промеж балок и механизмов балочки поменьше, а ещё брус и доски — ходить, значица. Ну и харахура всякая навалена.
— Давай, давай, — торопила она меня, зло подпихивая в зад острым кулачком, — лезь! Вон мешки наверху, я там раздвинула в серёдке, пролёзешь!
Взобравшись наверх, я пробежал к мешкам, зачем-то сутулясь в напрочь пустом цеху, и ввинтился в серёдку.
' — Зря ел' — мелькнула запоздалая мысль, — «и воды надо было побольше выпить».
Гудок, и цеха начали наполняться работниками. Ещё гудок…
… и час спустя я проклял всё на свете! Читывал, што в сахарном деле применяется известь, но как-то не додумался, а каково оно? Провести так хотя бы несколько часов?
Внизу перетаскивали известь, гасили её в ёмкостях, разбалтывали… Работники внизу замотаны наподобие мумий, даже и глаза не видны. Пыль, мельчайшая известковая пыль и водяная известковая взвесь, заполнили помещение цеха. Столбом, под самую крышу!