— Немножечко отодвинут тебя в сторону, но за дело возьмутся рьяно, штоб на твоём фоне не выглядеть ещё сопливей? — предположил Санька.
— Задумано так, — киваю я, — но это же Одесса!
Доктора крутили Мишкину ногу, спрашивали о разном, заставляли приседать и вытягивать её, наклоняться.
— В принципе, — Гришин снял очёчки и протёр, — проблема решаемая. Если бы ваш друг…
— Брат, — перебил я его, — извините…
— Брат, — поправился он, — ничего страшного. Если бы ваш брат попал к нам, то через месяц, много — полтора, он стал бы ходить, как и прежде. А это, простите, работа коновалов. Где, вы говорили…?
— Больница для бедных, — кривовато улыбнулся, — после Ходынки.
— Даже так? — Гришин запереглядывался с коллегами, и снова снял очёчки на протереть, — Беру свои слова обратно. Н-да… наслышан. В таком разе — то, что ногу спасли, уже чудо. Не до изысков. Простите!
— Ничего страшного, — отзеркалил я недавнее, — Доктор, скажите, а что сейчас?
— Сейчас? Н-да… больница для бедных?
— Сейчас, — выделил я голосом, — средства есть. Значительные.
— Кхм… Мы за такое не возьмёмся, — сказал он, — здесь нужен, не побоюсь этого слова, аристократ от хирургии. И платить ему нужно тоже… аристократически.
— Примерно⁉
— Ну… триста рублей, может четыреста.
— Мы согласны! — даже не оглядываюсь на Мишку.
— Кхм… деньги всё-таки заметные, и нужно согласие родителей или опекуна…
Мысли сразу заметались. Родня у Мишки есть, но так штобы согласие, да такие деньги… Дольше обхаживать и объяснять. Владимира Алексеевича? Не-е… афера, как есть афера, нечего опекуна в этот гембель втягивать.
— Двойные, — предложил я, — и как жертва катастрофы! Ногу сломал!
— Молодой человек, — гневно начал пожилой дядька, у которого прорезался от волнения отчётливый идишский акцент, — если вы думаете…
— Да я не думаю! — перебил я его, а у самого от волнения ажно руки трясутся, — А просто — ситуация! Деньги есть, а опекуны у брата далеко! И не факт!
— На благотворительность, — отчаянным голосом сказал Мишка, почуявший отказ после недавнего обнадёживания, — больнице ведь деньги нужны?
Ух, как уговаривать пришлось! Нет, и всё! Только через опекунов. Пришлось рассказывать о Мишкиной ситуации, когда родные вроде как есть, но по факту — сложно. О братании — без деталей, потому как среди тут жиды есть, а кровь, да с молоком… Ну как перемкнёт⁈
Уговорили! Вышли, чувствуя себе победителями. Отошли уже когда, Мишка задумчиво так:
— Вот умеют же, а? Ты теперь вдвое…
— Мы!
— Мы, — согласился он чуть смущённо, — вдвое теперь переплачивать будем, а благодарны! Одно слово — жиды!