Говорю, говорю… малосвязное такое, просто штоб не останавливаться. Нельзя останавливаться!
Молчание, и чувствую, будто он отдаляется от меня. А потом раз! И тоже за плечи. Да к себе.
— Эх ты, чижик…
Разом всё и поменялось. Сели потом чай пить, улыбаемся. На улице непогода разыгралась — да такая, што чуть не котов сносит, а вот ей-ей, один из лучших дней!
— Панамщик! — неожиданно засмеялся дядя Гиляй, негромко совсем, — Охо-хо! Слово дал — не писать, пока деньги с этой аферы на благотворительность идут!
— Не передумал? — неожиданно сменил он тему.
— Нет! Половину на больничку мою! Ну…
— Я понял, — кивнул опекун.
— Вот… четверть — на Еврейскую в Одессе. Она уже не собственно еврейская, а без разбора всех принимают, одно только название осталось. А четверть… ну, не знаю пока. Можно в Сенцово школу выстроить? А? Если по деньгам нормально будет, то и не просто школу с содержанием учителя, ну и так — вообще всё с ней, по возможности. Книжки, может обеды там бесплатные? А?
— Можно, — улыбнулся мягко дядя Гиляй, — От своего имени благотворительностью будешь заниматься?
— Да ну! Слава эта, — плечи сами передёрнулись, будто в кулачном бою, — Можно псевдоним?
— Почему нет?
— Тогда, — я задержал дыхание, и выдал тщательно лелеемое, пришедшее в голову во время контрабандистского вояжа, — Капитан Сорви Голова! А⁈
— Звучит, — сдавленным голосом отозвался дядя Гиляй, — Нет, всё-таки иногда — ребёнок!
Санька с утра сонный, но довольный. Подошёл к опекуну, молча обнял, и пошёл умываться. Вот же! Мне вот такие нежности через стеснение великое, а тут вот так просто. Даже и завидно немножечко, если честно.
Думаешь себе всякое, накручиваешь-перекручиваешь, а всех сложностей на самом-то деле — в голове. И если я это понимаю умом, то Чиж — сердцем. Художник, ети!
— В Харьков уезжаю, — сообщил за завтраком опекун, наколов на вилку кусок сложносочиненного тёти Песиного омлета с овощами и сыром, — я и здесь-то, собственно, проездом. Провожать не надо!
— Не надо! — с нажимом повторил он, глядя на вскинувшихся нас, — Уехал и уехал. Срочно надо было, и точка. Иначе половина Одессы обиды будут высказывать, почему был, а не зашёл лично. Некогда! Я, собственно, и так в командировке от газеты считаюсь. Через пару недель, если возможность будет, дам к вам крюк на обратной дороге.
Не успел он толком попить чай, как приехал вызванный мальчишками извозчик, и пару минут спустя только утихающий цокот копыт напоминал мне о пребывании опекуна.
Ну и самую чуточку тётя Песя, мечтательно вздыхающая вслед. А⁈ Знаю ведь, што ничего не было, да и не успели бы. Просто — впечатление. Фактурный мужчина, што ни говори.