Ну и дальше так продолжили — с одессизмами и ёрничаньем через всё подряд. Мне — почему бы и не да, ну и немножечко обезьянничанье. А Бляйшманам — ностальгия и глоток родного воздуха.
— Да! — вспомнилось за недавнее, — Мине показалось, или временный как бы дядя Хаим, несколько избыточен для роли перевозчика маленького мине? Пусть даже и мине с немножечко контрабандой.
— За Тридцатидневную войну [3] помнишь? — погрустнел дядя Фима, — Ну и вот!
— Дефицит нееврейских кадров через турецкую нетерпимость и подозрительность к грекам?
— Он самый. Мы такие себе, — он весело покосился на сына, — вполне себе интернационалисты! Местами.
— Ага, — закивал я, превращаясь в слух. По словам дяди Фимы, выходило так, что в контрабандисты может попасть не то штобы и каждый, но национальность препятствием не является. А самое оно для такого дела — рассыпанные по миру общины, более или менее замкнутые, в основном жиды, греки и армяне.
Удобно! Чужаки на виду, да и между размазанных по свету соплеменников налажено какое-никакое, но взаимодействие.
Но сложно! Интернациональность порой сбой даёт, да ещё какой!
… — межобщинные разногласия… — дядя Фима замолк ненадолго, морщась как от лимона, — а!
— Мы там, — взмах рукой, предположительно в сторону Одессы, — привыкли видеть человека, а уже потом национальность.
— Не до вовсе уж! — поправился он, заметив мой скепсис, — Но таки да! Человека! И еврейская община Одессы, она не то штобы однородна, но договориться между собой всегда могём и умеем! С другими обычно тоже, но это не всегда от нас. Да и среди наших, скажу тебе по маленькому секрету, такие себе поцы встречаются, шо тоска за народ встаёт и душит!
— А эти! — снова взмах, да экспрессивные ругательства на десятке языков, а после — виноватый взгляд на супругу, сощурившуюся этак многообещающе, — Романиоты с сефардами вроде как и слились в одну общину, а вроде как и нет! Всплывают до сих пор разногласия, чуть не до плевков. Века! Породнились давно, а нет-нет, так и да!
— Вот только представь! — дядя Фима начал загибать пальцы, — Сефарды и ашкеназы, это уже, да? Так вот хотя к ашкеназам чуть не всех европейских наших причисляют, это совсем даже и не так! Есть ещё галицийские и литваки, румынские евреи, польские, римские, романиоты!
— А⁈ — он потряс руками, — И все как бы и да, но немножечко и нет! Свои чуть-чуть традиции — единственно верные, как полагается. А среди них тоже — группки! Со своими уставами и интересами.
— Сефарды, — Бляйшман вошёл в раж, — тоже вроде как европейские изначально, но отдельно. Обряды! И язык. Языки. А лахлухи курдистанские? Сирийские арабоязычные мустараби? Вавилонские, бухарские… э! Шломо! Поверь мине, ещё долго перечислять можно!