Вроде и слали телеграммы, а всё равно — суетно! Ну да это Молдаванка, а не степенно-почтенная Москва. У-у! Всем до всего дело есть, даже если и нет на самом деле.
Ладно кто во дворе живёт, тут хотя бы по-соседски полюбопытствовать можно. А тут… Как же, сам Гиляровский!
Пусть он больше на Москве известен, но не только, и сильно не только. Бывает, выезжает в командировки вплоть до Крыма и Кавказа. Бывал и в Одессе, и статьи потом ух и здоровские выходили! Когда хлёсткие, с пропесочиванием, а когда и просто — этнографически-географические. Но всегда — интересные!
А тут сам, вживую, да повод есть подойти. Пощупать… м-да… Даже неловко стало почему-то. А? Вот как так? Глупости делают другие, а стыдно за них почему-то мне!
— Комнаты у Хейфицев сняли, штоб они были здоровы! — заторопилась вперёд тётя Песя, показывая дорогу, — После смерти старого Боруха по зиме… ну вы помните, мальчики? Такой себе престарелый шлемазл, вечно то в истории влезал, то в говно.
— Ага, — закивал Санька, живо влившийся в реалии Молдаванки.
— Ну и с наследством так же — перезапутанно до того, что и целый кагал раввинов сходу не разберёт, — продолжила тётя Песя, на ходу доставая ключи, — потому наследники и решили сдавать пока комнаты, штоб никому.
— А делёжка? — живо поинтересовался Владимир Алексеевич подробностями здешнего быта.
— Вот! — женщина подняла палец, поворотившись на ходу и отирая плечом штукатурку, — Видно умного человека! Деньги пока на синагогу, а потом уже делить будут — по справедливости, или на кого попало.
— Две комнаты, — она отворила дверь, — ну то есть две свободны! Борух, он же всякий хлам… ну и вот, две комнаты освободили, а остальное утрамбовали.
— А не…?
— Сильно не! — поняла меня тётя Песя, — Уговор такой, што совсем нет, даже если некоторые и решат, што немножечко можно и да, а от вас не убудет! Если да, то таки да до осени, а не пусти ещё раз барахло пересмотреть и переделить, а ты отойди за свои же деньги!
Две большие комнаты, с изрядно отсыревшей и местами облупившейся штукатуркой. Обставлены такой же старой и сырой даже на вид, разнокалиберной мебелью, требующей починки. Из-под ног порскнули тараканы, забившись в щели трухлявого, погрызенного кем-то пола.
— Зато дёшево! — вздёрнула подбородок тётя Песя, — Вот, спальня для мальчиков и большая гостиная. Рувимчик… ой, то есть Санечка, все свои мольберты сможет расставить, и ещё место останется. И солнце!
Опять какие-то непонятные переглядки взрослых…
— Если для пожить, — тётя Песя ещё выше задрала подбородок, — то можно и получше найти, хотя сильно не у нас и сильно дороже. А для работы — вот! Много солнца…