— М-ме-ее!
… и всегда — так противно, будто селекцию проводили именно по этому критерию, а не по шерстистости или молочности. Но противно — ладно.
Скотина эта такая вредная, што норовит подкрасться и взмемекнуть в самое ухо, и глаза потом ехидные такие, што сразу верится — отродьедьявольское, никак иначе! Такое в них сладострастие выражено, такая радость от пакости сделанной, што и не описать.
Народ здесь живёт неспешный, вечно будто с ленцой. Поговаривают, што дескать, под жарким солнцем Палестины иначе и нельзя, но даже когда лето давно закончилась и спала жара, местные не ходят, а ползают сонными мухами по остывшему говну.
Одежды такие, што будто из глубины веков, от далёких предков в неизменности дошли. Со всеми заплатами и молевыми поеденностями, да кажется иногда, што у некоторых — со следами вытирания жирных рук каким-нибудь достопочтенным предком. И берегут эти жирности от предков, не стирают.
Понимаю, што кажется, да и вообще — иллюзии. Земля эта такая, што наяву иногда грезится.
Вот так идёшь, и всё кажется, што за углом — век этак двенадцатый, а может и вовсе — библейские времена. И выйдет какой-нибудь Илия навстречу, и устремит навстречу очи гневные, и скажет…
— Георг! Чуть мимо не прошёл, заходи! — добродушный эльзасец в бурнусе вышел из ворот, как нельзя более библейский и аутентичный.
На моё восторженное замечание щурится довольно, оглаживая бороду. Типаж абсолютно европейский, но переоделся, и поди ты! Персонаж из Ветхого Завета, притом из значимых. Вертится в голове, вертится… никак не ухватить. Пророки, цари, грозные воители. Колоритен!
— Шесть раз уже фотографировали, — похвастался он, и положил массивную лапищу на торчащий за поясом здоровенный кривой кинжал, сделав грозное выражение лица, — один раз на арабском говорить пытались, за шейха приняли.
И хохоток гулкий, как из винной бочки. С запашком.
— Я решительно настроен отыграться, — доверительно сообщает мне Франк, пропуская наконец во двор.
Игра с самого начала пошла тяжело, противники подобрались мне под стать. Не скучающая полубогемная публика, заливающая в глотки алкоголь и пудрящая носы кокаином, а мать их ети, французские военные как костяк играющих.
Вроде как в отпуске, но отпуск этот, судя по всему, по линии французского Генштаба. Очень уж аккуратно держатся, хотя если судить по нашим военным, это должен быть такой разгуляй, што чуть не с голыми пьянками и вытьём на луну с четверенек. А эти пьют, да себя помнят.
Парочка торговцев из САСШ, грек-нувориш с напомаженной сверх меры головой, да уругваец с вечно расширенными глазами и ломаными движениями наркомана со стажем –доноры для французов.