— Что же тебе мешало вернуться за мной, «папаша»? — мой голос сорвался на хриплый лай. — Ты вышел, когда я был ещё сопляком. Почему ты оставил меня гнить в этом приютском гадюшнике? Почему я жрал помои, пока ты здесь виски глушил?

Костыль даже не моргнул. Он говорил так спокойно, будто обсуждал котировки валют.

— Время было неподходящее, сынок. Чтобы построить то, что ты видишь вокруг, мне пришлось идти по горам трупов. Каждого, кто стоял на пути, я стирал в пыль. В той войне дети были бы только балластом. Обузой, которую мои враги использовали бы против меня, чтобы вырвать мне кишки. Ты рос в детдоме под присмотром моих людей. Это была лучшая школа выживания, Ян. Ты выжил. Ты стал злым, голодным и сукой-амбициозным. Именно таким, какой мне нужен для дела.

Я вцепился в кожаные подлокотники кресла так, что дерево жалобно хрустнуло. Вся моя жизнь, все эти годы одиночества, холода и драк за место под солнцем — это был просто его гребаный «эксперимент»?

— А Тася? — я выплюнул это имя как последний козырь. — Ты знаешь, что она для меня значит. Не смей её трогать своими лапами. Мы уйдем, мне не нужны твои миллионы, просто дай нам уйти из города!

Костыль-старший вдруг рассмеялся — сухим, каркающим смехом, от которого заложило уши.

— Не сметь? Ян, ты еще слишком мал и глуп, чтобы диктовать мне условия. Таисия — дочь Картамазова. Моего личного, заклятого врага. Она — самый ценный инструмент в этой большой игре, и я её не отпущу. Посмотри на это, наследник.

Он швырнул на стол пухлую папку. Я открыл её, и волосы на затылке зашевелились. Там были графики отгрузок, списки «товара», суммы с шестью нулями. «Цитадель» не была просто клубом. Это был гребаный распределительный центр.

— Раньше бандиты были романтиками, — Костыль подался вперед, и его живой глаз вспыхнул фанатичным, безумным огнем. — Сидели в казино, сдавали краденую технику, играли в карты... Сейчас времена сменились. Вместо казино — закрытые клубы. Вместо техники — люди. Товар, который не ломается, который приносит чистый доход годами. Каждый в твоем районе, в твоем детдоме — уже под моим колпаком. Мы не крадем кошельки, Ян. Мы владеем жизнями и телами.

Он ткнул пальцем в подробное досье Таси.

— Ты не сможешь её спасти. Это физически невозможно. Мудрее будет не вмешиваться в процесс. Я рассказываю тебе это только потому, что в твоих жилах течет моя кровь. Я хочу, чтобы ты стоял по правую руку от меня, а не гнил в канаве с пулей в затылке. Выбирай.

Он пододвинул ко мне другой конверт. В нем лежали ключи от тачки, документы на пентхаус в центре и выписки со счетов.