— А если попробуете рыпнуться или снова побежите со своими слезами в полицию... — он наклонился вперед, его глаза сузились до щелок, — то вас просто сотрут. Тихо, без лишнего шума и некрологов в прессе. Никто не придет на помощь, потому что те, кто должен помогать по закону, получают от отца ежемесячные конверты в баксах. То, что произошло сегодня в лесу — это был твой первый и самый мягкий урок. Это было предупреждение за твою глупую попытку пойти к майору Зубову. Еще одна такая выходка, и пострадает не твоя честь, а те, кто тебе еще дорог. Твой Разумовский, например. Ты ведь не хочешь, чтобы его нашли в том лесу, только уже частями, разбросанными по оврагу?

Я смотрела на эти бумаги, и мне казалось, что буквы на них превращаются в ядовитых черных насекомых, ползающих по моим коленям.

— Ты должна мне спасибо сказать, дура, — бросил он, лениво рассматривая свои безупречные руки. — Я фактически выкупил тебя у Инги. Наличными, по полной стоимости, без рассрочки. Пока ты мне не надоешь — ты моя личная, частная собственность. И это, поверь, самый лучший вариант из всех возможных для тебя сейчас. В «Цитадели» бы тебя пустили по кругу в первую же ночь.

— Благодарна? — я едва нашла в себе силы заговорить, голос дрожал от ярости. — Ты изнасиловал меня, выставил на позор перед своей стаей в лесу, превратил мою жизнь в радиоактивный пепел, а теперь я должна кланяться тебе в ноги за то, что ты купил меня как племенную кобылу на ярмарке?

Лёха ничего не ответил на этот выпад. Вместо этого он достал из папки еще один тонкий, глянцевый файл и небрежно бросил его мне прямо на колени.

— Если тебе так не нравится моё «гостеприимство», посмотри на альтернативу. Это список предзаказов из секретной базы «Цитадели». Те, кто очень хочет познакомиться с дочерью легендарного Картамаза лично. Прямо завтра.

Я дрожащими, ледяными пальцами открыла файл. Перед глазами поплыли фотографии. Холеные лица молодых мажоров с пустыми, азартными глазами, обрюзгшие физиономии влиятельных стариков с признаками вырождения на лицах... И описания. Рядом с каждым именем стояли пометки о «предпочтениях», «допустимом уровне боли» и «особых нуждах».

Я листала страницы, и холодный пот градом катился по лицу, смешиваясь с остатками воды. Там были фотографии из закрытых архивов клуба: чьи-то связанные тела, синюшные следы от электрошокеров, кляпы, цепи. На одном из снимков я увидела девушку, чье лицо превратилось в сплошной багровый кровоподтек, а глаза молили о смерти.

— Тройничок с сыновьями прокурора — это, считай, детский сад и легкая прогулка, — ровным, безжалостным голосом комментировал Лёха, наблюдая за моей реакцией. — А вот этот дед, из бывших судей, обожает работать с током и острыми предметами. Говорят, ни одна девчонка не ушла от него без ожогов третьей степени и шрамов на всю жизнь. У него на тебя уже стоит бронь с пометкой «срочно».