— Слышишь, пингвиненок? Нас зовут к столу. Наш полковник командует наступлением на окрошку.

Тася обернулась, её глаза сияли таким чистым светом, что у Алексея каждый раз перехватывало дыхание. Она посмотрела на маму, на Кирилла, на Андрея и, наконец, на своего мужа.

— Идем, — прошептала она, прижимаясь к его щеке.

В этот вечер над их общим домом не было туч. Только прозрачная весенняя тишина, уютный запах костра и осознание того, что любовь всегда оказывается сильнее любой, даже самой древней и проклятой крови. История Картамазовых и Костылевых закончилась. Началась история их детей. История жизни.

Сентябрь в этом году выдался на редкость ласковым и тягучим, словно природа решила подарить этой семье затяжное послевкусие счастья. Если весной, в апреле, Таисия была на шестом месяце, то сейчас, когда маленькому Кириллу исполнилось пять месяцев, мир вокруг окрасился в глубокое золото и благородный багрянец. Воздух стал прозрачным, хрустальным, он пах сухой листвой, нагретой корой и перезрелыми, тяжелыми яблоками.

В это воскресное утро в старом храме на окраине города было особенно тихо и торжественно. Солнечные лучи пробивались сквозь узкие окна, подсвечивая пылинки, танцующие в аромате ладана. Тася, в невесомом светлом платке, из-под которого выбивались непослушные кудри, с сияющими глазами передала спящий белый сверток крестным. Настя, девушка Андрея, бережно приняла малыша, едва сдерживая дыхание от ответственности, а рядом с ней, непривычно прямой, застегнутый на все пуговицы и бесконечно серьезный, стоял Валет. Крещение прошло под мерный, негромкий шепот молитв и золотистые блики свечей, отражавшихся в купели.

Когда они вышли на широкое крыльцо храма, Кирилл, по привычке взяв на себя командование, скомандовал сделать большую семейную фотографию. На этом снимке, который позже займет центральное место в их доме, запечатлелась вся их сложная, искупленная жизнь: сияющая Тася, собственнически обнимающий её за плечи Лёха, Лера, доверчиво прислонившаяся к плечу своего полковника, Андрей с Настей и Валет — последний живой свидетель ушедшей в небытие кровавой эпохи.

Позже, в саду дома Маркиных, накрыли большой стол прямо под раскидистой вековой яблоней. Валет долго сидел молча, почти не притрагиваясь к еде, наблюдая за ними из-под густых бровей. Он смотрел, как Тася с нежностью кормит сына, как задорно смеется Андрей над шутками Лёхи, и как Кирилл Маркин, человек, когда-то бывший его врагом, теперь заботливо разливает всем горячий чай. Старый бандит смотрел на эту обретенную, выстраданную семью и впервые за долгие двадцать восемь лет чувствовал, что его земная миссия окончательно завершена.