Фёдор Иванович медленно отодвинул от себя пустую чашку и внимательно, почти изучающе посмотрел на меня из-под кустистых бровей.

— Тяжелое дело попалось, Кирилл? Весь город только и гудит о твоих рейдах в этой «Цитадели». Говорят, ты там такое осиное гнездо разворошил, что щепки до Москвы долетели.

Я медленно помешивал сахар в остывшем чае, наблюдая за тем, как блик от кухонной лампы дрожит на поверхности темной жидкости. Пора было начинать свою партию. Охотник внутри меня взял верх над зятем.

— Тяжелое, папа. Не то слово, — я поднял на него прямой, тяжелый взгляд, фиксируя каждую мимическую морщинку, каждое движение век на его лице. — Всё началось с детского дома № 4. Оказалось, там годами, под самым носом у опеки, работала идеально отлаженная система по торговле живым товаром. Но самое интересное — как именно этот гнойник вскрылся. Одна девчонка, воспитанница, каким-то чудом получила доступ к архивам и слила в сеть фотографии секретных списков «товара» с ценниками. Эти фото стали вирусным ядом, поднялся такой шум, что прикрывать это на местном уровне стало невозможно даже для самых высоких покровителей.

Я замолчал на секунду, давая информации осесть.

— Сейчас мы трясем всех без разбора: юристов, судей, врачей в роддомах. Ищем тех, кто восемнадцать лет назад за взятки подделывал свидетельства о смерти младенцев, передавая живых детей в эту мясорубку.

Фёдор Иванович взял с блюдца медовый пряник, но до рта его так и не донес. Его пальцы, привыкшие к тяжелой работе, едва заметно, почти микроскопически дрогнули.

— Да уж... ироды, — сухо и как-то безжизненно прокомментировал он. — И что, нашли ту девчонку-то? Смельчака этого?

— Нашли, — я сделал медленный глоток, не сводя с него цепкого взгляда. — Знаешь, папа, какое странное, почти мистическое совпадение... У неё фамилия — Картамазова. Таисия Артёмовна. Полная тезка того самого покойного ублюдка, который когда-то превратил жизнь нашей Леры в кошмар.

В кухне в ту же секунду словно выкачали весь кислород. Фёдор Иванович буквально замер, превратившись в восковую фигуру. Его лицо на мгновение приобрело землисто-серый оттенок, а глаза сузились до тонких щелок. Он медленно, очень аккуратно положил пряник обратно на блюдце и шумно, с каким-то свистом выдохнул через нос.

— Мало ли в огромной стране Картамазовых... — его голос стал глухим, каким-то скрипучим, полностью лишенным прежней бодрости. — Наверное, просто родственница какая-то того бандита. Гены, видать, такие же пакостные — везде лезут без спроса, во всё вникают, жизнь людям портят.