— Лёха! Лёха, очнись, твою мать! Вставай! Резкий, болезненный толчок в плечо вышвырнул меня из липкого кошмара. Я дернулся всем телом, едва не пробив головой боковое стекло внедорожника. Тяжело, со свистом дыша, я прижал ладони к лицу, пытаясь физически стереть из памяти этот осуждающий взгляд. Кожа была мокрой и холодной.

— Приехали, — коротко бросил Валет, убирая руку с моего плеча. — Ты спишь как убитый, Лёх, аж зубами скрипишь на всю машину. Что там тебе снится в таком аду?

Я опустил руки и посмотрел в окно. За бронированным стеклом бесновалась бешеная декабрьская метель, почти полностью скрывая очертания старого, покосившегося забора и темный силуэт дома в глубине замерзшего леса. Мы сидели в машине — я и Валет, а чуть поодаль, в сером мареве, угадывался внедорожник Маркина.

— Приснится же всякая херня... — прохрипел я, нащупывая на заднем сиденье холодный металл автомата. Прикосновение к оружию немного успокоило.

Последний час мы буквально утюжили этот квадрат пригорода. Проверяли каждое заброшенное здание, каждый вонючий подвал, каждую точку, где могла затаиться крыса. Пусто. Мы находили только гниль, притоны, перепуганных нелегалов — всё это выгребалось бойцами под чистую, но главной цели не было. Ян словно испарился. Я обессиленно вышел из машины и опустился на обледенелую лавку возле какого-то подъезда, пока ребята паковали очередную партию «улова».

Щелчок зажигалки. Огонек на мгновение осветил мои дрожащие пальцы. Первая затяжка обожгла горло, но мысли в голове продолжали метаться, как загнанные звери. Перед глазами до сих пор стоял Артём. Его взгляд. Почему он пришел именно сейчас? За столько лет — ни разу, а тут явился как вестник апокалипсиса. И почему рядом с ним в этой клетке был Ян именно с Ингой? Не отец, не наши псы, а именно Инга.

Мозг плавился от хронической усталости и недосыпа, но интуиция выла раненой волчицей: этот сон не был игрой воображения. Это был указатель. Дорожная карта, начертанная кровью. В нескольких метрах от меня Маркин вполголоса разговаривал с Валетом. Кирилл выглядел серым от запредельного напряжения, его движения стали резкими, дергаными, как у взведенного курка. Я невольно уловил обрывок их диалога, который ветер доносил до меня клочьями.

—...мы тогда с Лерой решили, что в этом городе нам ловить больше нечего, — негромко говорил Кирилл, до хруста потирая переносицу. — Слишком много призраков Картамаза. После того ада, через который она прошла в девятнадцать, нужно было радикально сменить обстановку. Родители её тоже через пару лет подтянулись, жить в одном городе спокойнее... Родители Инги тоже тогда уехали, они дружили семьями. Пять лет как перебрались поближе к нам.