— Не дергайся, племянник, — раздался рядом спокойный, почти мертвый голос Валета. Он лежал на полу рядом со мной, его лицо было в пыли, копоти и крови. — Всё, приплыли. Этих не купишь. Сдавайся, пока не пристрелили как бешеных собак.

Я поднял голову, сплевывая густую кровь. Сквозь редеющий дым я увидел его. Высокий мужчина в тактической форме без знаков различия, без маски, с холодным, как лезвие бритвы, взглядом. Он двигался среди хаоса и трупов так, будто был здесь законным хозяином, а не гостем.

Валет рядом замер, его глаза расширились от узнавания.

— Маркин… — выдохнул он, и в его голосе было столько горечи, сколько я не слышал никогда.

Это был Кирилл Маркин. Легенда из старых архивов, о которой я читал в сейфе отца. Мужик, который восемнадцать лет назад помог Лере укатать Артёма на нары. Он не был на стороне Костыля, и уж точно не был на моей. Ему было глубоко плевать на наш бандитский передел власти. Он пришел зачищать территорию от паразитов. Окончательно.

Маркин подошел к нам, равнодушно скользнув взглядом по моему лицу, как по куску мусора. Он не знал, кто я. Для него мы были просто грязью, которую пора вывезти на свалку истории.

— Всех в автозаки, без исключений, — отрезал Кирилл, и его голос прозвучал как захлопнувшаяся крышка гроба. — Костыля-старшего взять живым, он нужен следствию. Остальных — по обстоятельствам. Сопротивление подавлять жестко.

Меня рывком подняли с колен, выкручивая руки. Я смотрел на тела своих пацанов, на разбитые зеркала «Цитадели», и внутри всё выло от бессилия. Ян... Ян всё еще был там, на воле. Один на один с Тасей. А я уезжал в клетку, так и не дотянувшись до него, чтобы вырвать её из его крысиных лап.

Стены временного изолятора давили своей серостью и запахом безнадеги. В тяжелом воздухе стоял стойкий аромат дешевого курева, пота и железа — всё, что осталось от нашего неудавшегося переворота. Нас с Валетом почему-то не развели по разным камерам — видимо, Маркин хотел посмотреть, как мы будем грызться в одной клетке, или просто экономил место.

Дверь со скрипом отворилась. Кирилл Маркин вошел внутрь без свиты, бросил на железный стол папку и сел напротив нас, не снимая черных тактических перчаток. Его лицо было как маска — холодное, высеченное из гранита.

— Здравствуй, Валет, — негромко произнес он, и в этом голосе слышался шелест сухого снега. — Не думал я, что наша следующая встреча будет при таких... кровавых обстоятельствах. Восемнадцать лет прошло, а ты всё в том же дерьме по самые уши. Ничему жизнь не учит.

Валет криво усмехнулся, привалившись спиной к холодной стене. Его рука была забинтована наспех каким-то тряпьем, через марлю проступала желтоватая сукровица.