Отец тоже вынес это из своего детства, и, видимо, кто-то там произносил это слово со значением. «Наступит время, – говорил отец, – придёт зелёный прокурор, и тут-то будет свобода».
Что это за «зелёный прокурор», было непонятно. Назонов представлял его как странного зелёного человечка, что освобождает людей от наказаний, родом из их дальней провинции, где была река и море, южный ветер и жаркое дыхание степи.
Там, в пространстве детской памяти, жил зелёный прокурор, добрый волшебник, который гонит теперь его в путь.
Назонов огляделся и вытащил из шкафа рюкзак. Несколько простых вещей – что может быть нужнее в его положении? Нож, комбинезон и запас концентратов. Комбинезон он покупал специально простой, без внешней синхронизации. То есть боты, поддерживавшие в нём температуру, не сверялись самостоятельно с датчиками погоды и состояния, и через какое-то время они начнут шалить, дурить. Они перестанут латать дыры и слушаться хозяина. Комбинезон умрёт – может быть, в самый неподходящий момент. Зато этим – не нужно внешнее электричество, а только тепло назоновского тела. Говорят, раньше люди собирали себе в тюрьму специальный чемодан, в котором была одежда и еда. Теперь тюрем нет, но чемодан у него есть.
Он готовился к месяцу, в худшем случае – двум, чтобы потом вернуться. Теперь это будет навсегда. Это будет навсегда, потому что он готовился нарушить закон окончательно и бесповоротно.
Поэтому наконец он достал из шкафа крысоловку.
Предстояло самое трудное – надо было ловить крысу. Крыса куда хитрее и умнее дружинников, она бьётся за свою жизнь каждый день, и каждый день перед ней реальный враг. Но Назонов был готов к этому – ещё года два назад он изобрёл «гуманную крысоловку». Патент продать никому не удалось – городским структурам он был не нужен, для гражданина – дорог, а по сути – бессмыслен. Ну поймал ты гуманно крысу, а что с ней потом делать? Остаётся негуманно утопить.
Крысоловка дождалась своего часа.
В падающих на Город сумерках Назонов установил крысоловку вблизи торговых рядов – там, где торчали из земли какие-то вентиляционные патрубки. Он вдавил стержень внутрь коробки, и жало раздавило где-то там внутри ампулу с приманкой.
«Пока я ничего не нарушил, пока, – подумал он. – Да и паспорт человека не позволил бы мне ничего сделать. Механика и химия спасают меня. Но это пока».
Крысоловка заработала. Назонов не чувствовал запаха, да и не для него он предназначался. Он спокойно ждал на медленно отдающей тепло осеннего солнца земле.
Несколько крыс уже билось за возможность пролезть внутрь. Наконец, расшвыряв остальных, туда проникла самая сильная. И тут же остановилась в недоумении – голова крысы оказалась зажата. Назонов, вдохнув глубоко, вынул нож и, заливая кровью руку, срезал паспорт со своего запястья. Потом, смазав тушку крысы клеем, прилепил аусвайс ей на спину. Почуя запах крови, крыса забилась в тисках сильнее.