В этот момент стукнула дверь, в комнату как-то даже не вошёл, а впорхнул маленький человечек. Он сделал шаг, будто воробышек на подоконнике, и тут же замер.
– А, вот оно в чём дело, – протянул он.
– Вы – сядьте, – неожиданно властно сказала Смерть, и пришелец, действительно помятый, как городской воробей после драки, покорно подошёл к столу.
– Знаете, как-то я оказался не готов, – забормотал он. – Думал, что готов, а вышло так. Я ведь долго этого желал – усталость, вот это всё. И когда близкие умирают… А сейчас не готов.
– Перестаньте суетиться, Иосиф Александрович.
– Может, водки выпьете? – перебил их отец, и это оказалось неожиданно хорошей идеей, четвёртый стакан стукнул о стол.
– Давно шахматами увлекаетесь? – спросил я, чтобы разрядить обстановку, и сразу же понял, что явно сказал какую-то глупость.
– Давно, – произнёс Иосиф Александрович. – Очень давно. Помните ту шутку Ласкера? Про идеального шахматиста?
Отец сделал движение рукой, изображавшее досаду. Он-то, конечно, помнил все эти шутки, а я только пожал плечами.
Неопрятный Иосиф стал рассказывать, как в тридцать седьмом Ласкер плыл на пароходе в Америку. На этом же пароходе были Алехин с Капабланкой, Алехин направлялся в Монтевидео, у него был контракт на участие в турнире, – впрочем, это не важно. Они собрались там не случайно, шахматы давно стали бизнесом, и корифеи тайком договаривались о ритуальной части чемпионата мира. Некто заговорил с Ласкером в ресторане, и тот решил, что его потревожил богатый любитель, просто подошёл за автографом. Но любитель хотел игры с гроссмейстером. Ласкер оказался равнодушен к незнакомцу, а вот Алехин был больше заинтересован в игре, ему нужны были деньги. Они поставили довольно большую сумму и уединились в каюте. Незнакомец без жребия взял белые, отдавая дань тому, что сеансёр играет всегда белыми, чтобы его противники на сеансе одновременной игры не замкнули партию на него самого.
Алехин проиграл на двенадцатом ходу.
То же случилось и с Ласкером, который пришёл в каюту.
Капабланка решил вмешаться и вскоре обнаружил своего короля окружённым и вынужден был сдаться на двенадцатом ходу. Лучшие шахматисты мира были биты один за другим и не могли понять, как это произошло.
Их победитель, скромно сидевший в углу каюты, объяснил, что это происходит оттого, что шахматы счислены. Они счислены и математичны.
Когда Ласкер рассказывал эту историю, то кто-нибудь обязательно спрашивал:
– Что же случилось потом?
И Ласкер торжествующе отвечал:
– Как – что? Конечно мы убили его!
Иосиф вздохнул и подытожил: