Потом мне довелось на практике проверить эти слова, и отец, то есть Честертон, оказался прав.
Я никогда не спорил с сумасшедшими и с этим не стал бы. Но тут и без меня жизнь закипела, как забытый на плите чайник – отчаянно, неотвратимо, как предвестник большого пожара.
Между тем Смерть устало спросила малахольного:
– Иосиф, помните ту партию тысяча пятьсот десятого года? Ту, что по переписке? Да она тогда у вас одна и была, помните ведь?
Иосиф Александрович начал тереть виски, как заправский сеансёр, а потом замычал что-то нечленораздельное.
– То есть Иосиф Александрович помнит, что был курьером, – мрачно сказала Смерть.
– Это как раз про курьерские шахматы? – спросил я отца тихо, но он замотал головой:
– Курьерские шахматы – это совсем другое, нет.
– Не притворяйтесь, Иосиф, – продолжила Смерть. – Всё вы помните. Расскажите вот им.
Она не повернула голову к нам, но было понятно, что сейчас мы узнаем очередную странную историю.
Иосиф вместо этого с обидой сказал:
– Я был надёжным гонцом.
И замолчал.
В этот момент отец подвинул ему стакан и с каким-то даже размахом, как мне показалось, плеснул в него. Водка как-то не кончалась в этой смертельной бутылке.
Иосиф махнул её как воду и начал рассказывать историю про какого-то рыцаря, что играл в шахматы по переписке. Шахматные партии буквально передавались по наследству.
Беда была со связью – и то одного гонца зарежут по дороге, то другой умрёт от чумы. Иосиф не мог умереть, он был вечен и не особо боялся за свою жизнь. Но на пути в Италию из Северной Франции достаточно опасностей, и, когда за ним погнались какие-то негодяи, он лишь успел сунуть пенал с посланием в дупло придорожного дуба. Его крепко поколотили, протомили неделю в плену, убедились в незнатности и продали в рабство. Иосиф выбрался из этой неприятности спустя год, а дальше началось самое интересное.
Убедившись в исчезновении гонца, господин Монстрикоз отправил свой ход снова, но при этом изменил своё решение – двинул не коня, а пешку. Партия продолжалась.
Иосиф бежал из плена, нашёл дуб, дупло и деревянный пенал, изрядно промокший к тому времени. Гонец добрался до места в самый неожиданный момент. Игрок умер, а двое его сыновей делили наследство. Но ход был учтён, и партия пошла наперекосяк. По сути, игрались две разные партии, всё больше и больше отличаясь друг от друга.
Добро бы это были простые игроки, тут было понятно, что делать. (При этих словах Смерть потянулась, как учительница, которая и впрямь знает, как разрешить все проблемы.) Но игроки, как продолжил Иосиф, были непросты, а особенно Иегуда Гентский.