На улице действительно стемнело. Зато там было тепло, куда теплее, чем в сырой темноте камеры-обскуры.
Хатунцев обошёл дом и подёргал ручку двери, в которую он заходил несколько часов назад, – никто не отозвался.
И он, ругнувшись, отправился восвояси.
Он позвонил домой, но никто не взял трубку. Сперва он думал, что жена уехала на дачу, спорить с вороватым прорабом. Но и там телефон не ответил.
Хатунцев занервничал, думал даже обратиться в полицию, но вспомнил, что кто-то говорил, что такие заявления принимают не раньше чем через три дня. Так полицейские пытаются избежать ненужного им поиска неверных супругов.
Он не понимал, что делать, – такое произошло с ним впервые. С женой они жили двадцать лет, и за эти двадцать лет она ни разу не дала повода… Тут он одёрнул себя – повода к чему?
Ни к чему, ничего, никого. Никого нет.
Он решил вернуться к делам, чтобы отвлечься. Нужно было отослать очередному заказчику снимки, но, перемещая их по экрану, он вдруг замер. На фотографии была соседняя улица, по ней, гогоча, валила толпа клоунов. Театральный фестиваль трёхдневной давности, но дело было не в этом.
Он узнал жену, идущую по тротуару и сворачивающую за угол. Он был готов поклясться, что в момент съёмки её там не было, ан нет: вот фотография и вот жена.
Хатунцев никому не рассказал об исчезновении и на следующий день поехал снимать выпуск Военной академии. Курсанты были молоды и рослы, от них пахло силой и гормонами, они славно печатали шаг по главной площади города. Всё шло как обычно, но Хатунцев снова обнаружил на снимках свою жену.
Она шла по краю площади, потом открывала дверь кафе и вот уже выходила оттуда (три снимка спустя) и садилась в такси – номер был скрыт крепким плечом свежеиспечённого офицера. Блестел золотом новый погон, сияли на нём звёзды, и из-за этого невозможно было разобрать номер машины. Хатунцев не поленился зайти в кафе, чтобы спросить, не помнит ли кто женщины лет сорока, сидевшей недолго и уехавшей на жёлтой машине с шашечками. Но кафе оказалось закрыто на ремонт.
Хатунцев понимал, что он брошен, но не хотел в это верить.
С другой стороны, он рассчитывал на какое-то объяснение, звонок, телефонную весточку в несколько слов. Но ничего этого не случилось.
Был только снимок: площадь, двести молодых лейтенантов и жёлтое такси на углу.
В следующий раз Хатунцев увидел жену на своих необязательных снимках городской суеты. Он сделал их просто так, бесцельно – и там она шла по улице с пакетом из супермаркета. Из бумажного пакета хамовато свешивался зелёный лук, торчала какая-то бутылка.