Он несколько одичал в своих блужданиях, ни с кем не говорил, но фотоаппарат был с ним, как клубок шерсти, связывавший древнего героя с реальностью. Только этот клубок поможет выбраться герою из мрака, потому что одним концом нить закреплена за край света и держит его женская рука.
Хатунцев не выключал аппарат, скармливая ему запасные аккумуляторы.
Они вместе скитались по лабиринту города, и Хатунцев увидел на экране камеры сотни улиц, как вдруг вышел к смутно знакомому дому. Времени на воспоминания, однако, уже не было.
Ему показалось, что в видоискатель он выцепил фигуру жены, входящую в парадное.
Он прокрался за ней. Тут было темно, – видимо, перегорели лампочки.
Свет не включился и на втором этаже, и Хатунцев увидел, что по коридору перемещается только огонёк фонарика – вероятно, в мобильном телефоне.
Для верности почти в темноте он нащёлкал вереницу снимков и тут же, отступив за колонну, вгляделся в результат. Камера сделала своё дело – от лестницы шла женщина, на следующей картинке она открывала дверь в квартиру, и наконец – пустота.
Никого.
Только красный индикатор пожарной сигнализации мигал под потолком.
Теперь он узнал дверь – дверь, за которой была его жена.
Он тихо ступил в коридор и вдруг услышал шаги сзади. Искомая дверь открылась – видимо, для того человека, который поднимался по лестнице вслед за ним.
Прижавшись к стене у самого косяка, Хатунцев узнал её запах. Запах женщины, с которой он прожил столько лет.
– Какая-то беда, – услышал он её бесконечно знакомый голос. – У нас снова неполадки с электричеством.
Она говорила это не Хатунцеву, а тому, кто приближался в темноте по коридору.
Человек во тьме сделал неуверенный шаг на свет фонарика, но вдруг снова навалилась тьма, и, пока фонарик поднимали с пола, Хатунцев проскользнул между ними внутрь.
Вдруг свет под потолком вспыхнул.
Человек в прихожей был странно знаком.
Хатунцев, спрятавшись за шкафом, вдруг понял, что это копия его самого.
Хозяйка провела гостя к столу, который был уже накрыт, там горели свечи. Круглилась своим боком бутылка непонятного вина, виноград лез из вазы. Тут был праздник, на который его не звали.
Хатунцев тоже сделал шаг к столу и поразился тому, что никто не обратил на него внимания. Гость что-то искал около тарелки.
«Я, кажется, должен передать соль», – в томлении подумал Хатунцев.
Его самого не было в экспозиции, и между тем он сам сидел за столом напротив хозяйки, но его, Хатунцева, не было. Двойник уже разливал вино, а рядом со столом стояла сумка с фотоаппаратурой. Он хорошо её знал, это была его сумка.