Жена была под рукой, вот она, сопела рядом, и он, успокаиваясь, долго смотрел в её усталое лицо.
Жена Хатунцева любила и терпела его занятия – и то, когда он химичил в ванной комнате, и в нынешние времена, когда он снял мастерскую и принялся водить туда красавиц для съёмки. Жена знала, что Хатунцев ей не изменяет, а больше печалилась о том, что, утомившись, он засыпает прямо в мастерской, одинокий и потерявшийся на большой кровати в дальнем углу. Впрочем, ему очень быстро прискучили модели, и Хатунцев полюбил пейзажную съёмку и работу в толпе. Люди нравились ему, только когда были запечатлены: уже не на плёнке, а на кремниевой матрице камеры.
Детей у них не было, оттого жизнь катилась к старости полная достатка, без обычных для людей их возраста трат.
Объективы кормили хорошо, и Хатунцев имел постоянную клиентуру. Имя его обросло профессиональной славой – негромкой, но прочной.
Он работал, ездил по разным странам – спокойно, без ажиотажа, почти ничего не привозя из этих странствий, кроме разве что бутылок, купленных в далёких аэропортах.
Хатунцев любил их за форму, а не за содержание и покупал чаще всего те, что были необычны – попузатее и покривее.
Несколько раз он ездил на войну, и работа фотографов на войне удивила его. Он удивился тому, что война может идти в одном квартале города, а в другом – игрют дети, а подслеповатые старухи греются на солнце. Он удивился и тому, как побеждённые могут любить победителей – даже перед гибелью от их рук.
Не удивился он только мёртвым, мёртвые были точно такими, какими он их ожидал увидеть.
Он работал вместе с двумя другими фотографами, и не сказать, что они сильно рисковали, нет. Но всё же его товарищи были готовы ко всякому. Один из них, его соотечественник, служил в таинственной организации с простым названием и фотографировал всё как есть. Он был хороший профессионал, и снимки его были просты и страшны, как всякое донесение. А вот американка, с которой они делили воду и консервы, делала всё по-другому – она перекладывала мертвецов иначе, распахивала им руки или соединяла их попарно. Фотографии её были высоким искусством, не сходили с обложек и заставляли плакать.
Соотечественник же снимал для начальства – так, чтобы оно видело обстоятельства.
Хатунцев знал, что многие люди фотографируют чужие свадьбы. Среди них даже встречаются таджикские дворники, делающие это с помощью мобильных телефонов. Много непрофессиональных фотографов снимают мир.
Но фотографы на свадьбах – особая статья.
Его издавна занимало, почему именно свадебные фотографы так выделяются на этом фоне.