Рядом томилась уха, издавая утомительный для чувств запах, сновали официанты с икрой, краснорыбица и прочие дары северных морей образовывали государственный флаг и, кажется, несколько региональных. Водка лилась, как реки Сухона (с ударением на первом слоге) и Юг, сливаясь из графинов по разным рюмкам одновременно.
Липпиха он не нашёл, зато встретил двух американцев, с которым у него были дела по пыльце-перге. Басурмане темнили, своего интереса не раскрывали, и разговор выродился в цепочку шуток. Мимоходом Николай Степанович пошутил, что из Дедов Морозов могли бы получиться идеальные ассасины: у них удобная для боя форменная одежда и совершенно неразличимые из-за накладной бороды лица.
Но, кроме американцев, его слушали ещё двое неприметных людей в серых костюмах. Николай Степанович обратил внимание, что они улыбаются синхронно и, видимо, хорошо понимают его английский.
Помощник Пчеловода перестал отвечать на его звонки, и Николай Степанович совсем загрустил.
Вечером к нему в номер пришли те двое, назвав себя тут же забывшимися именами-отчествами. Они сказали, что из службы безопасности, которую очень интересует история про Николая Второго.
Николай Степанович хмыкнул и сказал, что ему сейчас не до розыгрышей и очень болит голова.
Но парочка в серых костюмах не отставала.
– Так откуда вы знаете про Николая Александровича?
– Ну как же, это во всех книгах есть. Все же пишут о том, что в восемнадцатом году свита Скоропадского представлялась императору Вильгельму. Он поговорил с ними, а потом попрощался и вышел. За тем местом, где он стоял, была портьера, она раздвинулась, и вошёл государь. Все преклонили колена, а он сказал, чтобы они возвращались на Украину и формировали там свои части. А когда настанет час, он сам возглавит армию и начнёт московский поход, а потом…
– Очень жаль, что вы не хотите сотрудничать, – сказал старший печально.
– Жаль-жаль, – повторил за ним молодой, – и ведь имя у него такое хорошее. А он ни в какую.
– Да я сотрудничаю, сотрудничаю! – заторопился Николай Степанович. – Я хочу! У нас одних инвестиций в пакете на двести пятьде…
Но парочка уже уходила.
За день до Нового года к нему в номер постучала Снегурочка. Одета она была довольно рискованно, и на месте Дедушки, рассеянно подумал Николай Степанович, он бы её отшлёпал. Впрочем, шлепки, кажется, входили в тариф.
– Я старенький, – сказал ей, ничуть не покривив душой, Николай Степанович. – Дай я так тебе денежку дам, свечку за меня поставишь.
Николая Степановича давно занимал вопрос, чем Дед Мороз отличается от Санта-Клауса и при чём там Снегурочка. Белобородые старики были не похожи, как советский солдат и американский: один в сапогах, другой в диковинных высоких ботинках, один в шинели, другой в курточке, у одного на каске горит красная звезда, а у другого – не пойми что. Кажется, белая и ещё какая-то сеточка, как на колготках.