И тут у Николая Степановича была припасена цитата из русского путешественника Небольсина, человека многих талантов, историка и экономиста, который полтора века назад говорил: «Известно, что пчёлы, разроившись в лесах и выбрав себе матку, сами прививаются… к какому-нибудь дереву – дубу, вязу или осокори. Зная это, башкиры весной, в мае, целыми деревнями отправляются в леса на поиски и, разделившись партиями, каждый сам про себя, выискивают лесины, в которых отошедший рой может поселиться. Найдя такое дерево, башкирец затамговывает его своей тамгой… и приступает к обделке борти. Пособиями в этом ему служат топор, нож и „кирем“, или широкий, пальца в четыре, ремень, выплетенный из нескольких узеньких сыромятных ремешков».
– И вот, следуя этой эволюции… – развивал Николай Степанович чужую мысль.
Но Липпих только покачал головой. Он, кажется, сразу догадался, что Николай Степанович проник сюда самозванцем, товарища не сдал, однако и заниматься чужими делами не собирался. За скрытую тайну Николай Степанович выразил Липпиху неслышную благодарность – от себя и от пчёл, разумеется.
Тогда Николай Степанович в шутку стал пересказывать вчерашний разговор (но уже без упоминания бородатого). Липпих вновь улыбался, но Николай Степанович вдруг почувствовал, что кто-то стоит рядом. Он повернулся и обнаружил, что сам Пчеловод стоит рядом и давно его слушает.
Николай Степанович стремительно закончил пассаж тем, что после войны бывший русский царь скрывался в британских колониях, и хотел было перехватить внимание Пчеловода. Но тот отчего-то побледнел и стал отступать, прячась за спины охраны. С таким трудом подготовленная встреча срывалась.
Нужная фраза застряла в горле Николая Степановича, он сделал шаг вперёд, но Пчеловода уже не было.
«Какая муха его укусила, – подумал Николай Степанович, – или, вернее, пчела?»
Знамения ему выпали дурные, но он стал надеяться, что это вовсе не та встреча, что обещана ему на этой земле сбывшихся пожеланий Деду Морозу. Для этого он и сам, как Дед Мороз, заваливал нужных людей подарками, и не может быть, чтобы они не помогли ему.
В обед гости слонялись между шашлычными рядами и рядами с оливье.
Все субъекты Федерации, даже самые южные и восточные, представили свой салат, и теперь они стояли ровными рядами в одинаковых (для порядка) хрустальных вазах. Даже какие-то буряты сочинили свой оливье с запахом степных трав и женьшенем. Между рядами бегали корреспонденты с камерами, крупным планом снимали застывшую морскую пену оливье, и Николай Степанович еле от них увернулся.