На следующий вечер Наталья Александровна встретилась с сотрудником зоопарка, который, как пёс, караулил её у подъезда. Всмотревшись в него, Наталья Александровна обнаружила, что зоолог – довольно бестолковый прыщавый юнец. К тому же оказалось, что он – заурядный пикапер. Но всё же, чтобы развеяться, она пошла в зоопарк.
Они медленно прогуливались по самым удалённым тропинкам, под уханье одних зверей и визг других, пока наконец не попали в проход за слоновником. Там располагается будка смотрителя, где в окнах подмаргивал неровный свет, а из-за двери несло ароматизированными свечами.
Но тут произошло неожиданное: внезапно Наталья Александровна увидела, что у самого входа в будку стоят рядком гипсовые пионеры, девушки с курами на руках и чудовищные бетонные медведи. Там же торчала гипсовая статуя зайца. Наталье Александровне на секунду показалось, что у зайца лицо кантора Макарова. Видеть это было невыносимо, и Наталья Александровна стремительно нагнулась и швырнула камень в печальную заячью рожу. Несчастный пикапер пытался схватить её за руку, и тогда она с размаху ударила каблуком между ног.
– О-ооо! Сука! – завыл несчастный зоолог. – Ты мне весь шаблон сломала! Мои шары!..
«Шары! – осенило Наталью Ивановну. Шары!» Значит, она на правильном пути. Она нашла взглядом огромный металлический прут и с размаху двинула гипсового зайца по голове. Голова на удивление не отскочила, а осыпалась. После десятка ударов, сбросив гипс, скульптура перед ней превратилась в жестяную утку. Какой-то экономный скульптор не стал делать нового зверя, а просто обмазал бетоном жестяного урода с детской площадки. Сзади у утки обнаружилась небольшая дверца, из которой после некоторых усилий Натальи Александровны выкатился шар-яйцо.
Но тут раздался грохот сапог – это к ней приближались охранники. С неожиданной для себя прытью она, вскарабкавшись по плечам гипсовых и бетонных уродов, перелезла через забор и, сбросив туфли на высоком каблуке, понеслась по улицам босиком – прочь от погони.
Преследователи были всё ближе, но внезапно Наталья Александровна вспомнила то слово, что произнёс Макаров когда-то в её сне. Это слово само ложится на язык, как в чашку катапульты, и Наталья Александровна швырнула его в наседавших охранников:
– Parlico!
И тут же она оказалась на пустой улице, неподалёку от своего подъезда.
Дома было всё по-прежнему, только шары снова поменяли свою странную фигуру на ковре. Чтобы снять стресс, Наталья Александровна выпила почти целую бутылку мартини, припасённую для коктейлей, и заснула, крепко держа яйцо в руках. Во сне ей казалось, что яйцо пульсирует. Она сонно думала, не сварить ли его, и наутро обратилась ко всё той же книге, которая во сне казалась ей уже не могильной, а поваренной. Яйцо, раскачиваясь, лежало на кухонном столе, ожидая собственной участи.