Карл Иванович всмотрелся в глаза моему приятелю, но тот не дрогнул.
– Вы интересный человек, да и Саша вас рекомендовал. Мне нравится ваша реакция и ваше доверие – вы ведь мне доверяете, да?
Тогда, восемьдесят лет назад, нам пришлось спустя два года проводить новую перепись, произошла суматоха, потеря самообладания у некоторых товарищей… Нам бы не хотелось, чтобы это сейчас повторилось.
И стало понятно, что его-то, Карла Ивановича, из архивариусов не вычистишь и не отменишь.
Церковь его была – архив, а алтарь в нём – картотека.
И не было у него преемника. Именно поэтому он ощупывал взглядом пришельцев и сейчас принял какое-то решение, а пока продолжил рассказывать:
– Нам бы не хотелось катаклизмов. В тридцать восьмом, когда ваших родителей ещё не было на свете, лётчик Чкалов пролетел под мостом.
– Я знаю.
– Нет, не знаете. Он несколько раз летал под мостами и наконец нарушил математическую связность. Взлетев с Ходынского аэродрома, он направился на юго-восток и полетел на опытном истребителе под Большим Каменным мостом – тогда говорили, что Сталин стоял у своего окна в Кремле и видел всё это. На самом деле это не так – Сталин уехал тогда на Ближнюю дачу.
Лётчик пролетел под мостом и десять секунд отсутствовал – только спустя десять секунд машина вылетела оттуда и взяла курс на Ходынский аэродром. Да только самолёт не долетел туда и рухнул в то место, которое теперь зовётся Хорошёвским шоссе.
Я хоронил лётчика Чкалова – хоронили, конечно, урну. Когда мы прибыли на место катастрофы, оцепленное красноармейцами, то нашли среди обломков тело седого старика. Лётчика Чкалова опознали только по трём его орденам. Мы до сих пор не знаем, где он провёл эти годы и что видел, хотя ходят очень странные слухи. Они ходят, разумеется, среди своих.
Вы представляете, как бы отнеслись к идее нарушения связности пространства передовые рабочие завода имени Ильича, бывшего Михельсона? Или физик Вавилов, что ещё хуже?
Вот Саша вам расскажет подробности, если захотите.
И всё это – предмет учёта, тема для работы с документами.
В этот момент у нас над головой что-то затряслось, зашуршало, и в специальный лоток шваркнулся серебристый цилиндр пневматической почты.
Карл Иванович не обратил на это никакого внимания.
Мы выпили ещё – меня, правда, немного раздражало, как Карл Иванович пьёт. Алкоголь, кажется, у него в организме просто не усваивался.
– А вам не жалко прошлого? – спросил вдруг Иван. – Вот вы занимаетесь прошлым, а оно никому не нужно. Что будет ловчее рассказано, то и есть прошлое.
– Это вам так кажется. Просто в какой-то момент думающий человек понимает, что нет ничего нужного всем сразу. Есть такое мнение, что все изменения скачкообразны, особенно изменения в укладе жизни. Вот в тысяча девятьсот тринадцатом году всё, казалось, было – самолёты, подводные лодки и огромные корабли. Были радио и телефон, канализация и центральное отопление. Были автомобили, лифты и холодильники. Даже теория относительности.