Это была картотека существ – я чуть было не сказал «живых существ», но это было неверно. Многие из тех, кто значился в картотеке, давно умерли, а некоторые сделали это дважды и трижды. Иные сроду не были живыми.
Приятелю моему это было невдомёк, а я и не хотел, чтобы он пугался прежде времени.
Однажды картотеку решили оцифровать. Ничего из этого не получилось.
Копирование состоялось, но всё тут же перепуталось, вышло криво, и веры файлам не было. Тут же электронную картотеку слили в Интернет, а потом авторы, с дрожащими от жадности руками, перевели её обратно на бумагу и издали под яркими обложками.
Я думал, что произойдет конец света, да только вышло все не страшно, а смешно.
Будто бы выбежал на площадь человек и стал рвать рубаху на груди и кричать о том, что только что видел инопланетян.
Сыпал именами известных людей, горячился, но с каждым словом все дальше отшатывались от него слушатели. Оно, конечно, всегда любопытно узнать, что министр – колдун-алхимик, а его заместитель промышляет охотой на вампиров, да только всё это сюжеты именно из-под глянцевой обложки. На обложке этой роскошная дева стонет в объятиях вампира, а в вампира целит красавец с голым торсом.
Так всё и ушло в газетную сплетню, а это значит – в песок, в пустоту.
Я и сам читал эти статьи – безопасные, как остывший пепел.
– Статистика? – спросил мой приятель. – Но я не работаю с гостайной. И с коммерческой – тоже.
– Зачем нам эти тайны? – успокоил его Карл Иванович. – У нас самих этих тайн избыток. Я знал многих людей, которые крупно пострадали от излишне серьёзного отношения к разным тайнам.
– А за что их прищучили?
– За то, что слишком честные были. Им сказали – считай людей. Они и посчитали, но только людей. Вы помните перепись тридцать седьмого года?
– Помню, конечно, ну не собственно помню – знаю… Знаю. Там всех расстреляли.
– Какие глупости, но, в общем, расстреляли, конечно. Но головы были горячие – им велели пересчитать прописанных граждан, а они пересчитали людей. Вот в чём штука.
И эти романтики вместо ста семидесяти миллионов получили сто шестьдесят один. Ну и начался скандал – причём с двух сторон. Во-первых, точно оценили количество нелюдей, и девять миллионов – это не шутка. Во-вторых, никто не ожидал такого расхождения. Дальше было сложно – пустили слух, что вскрылись данные о жертвах и всё такое. В тридцать девятом провели перепись снова – и тут уж вышло сто семьдесят миллионов, да и то два миллиона накинули за погрешность. Ещё Краваль тогда работал – он и пострадал первым.
– Иван Адамыч? – вдруг переспросил Иван.