Глава 3
Страница 28 из 89
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 3

Страница 28

Я делаю медленный вдох. Выдох.

И потом я вижу его.

Он появляется не сразу — сначала только силуэт, тёмный, плотный, нависающий. Потом проступают детали, будто кто-то настраивает резкость на старом проекторе. Чёрные волосы, падающие на лоб — я помню, как они блестят при свете, как некоторые пряди вьются у висков, а другие лежат ровно, тяжёлые и непослушные. Татуировки на шее — ветви, корни, чёрные линии, обвивающие горло, те самые, которые я видела в утреннем свете, когда он стоял в дверях кухни. Холодные глаза, в которых иногда мелькает что-то живое, но так быстро, что не успеваешь разглядеть — как вспышка молнии в ночном небе.

Лев.

Я распахиваю глаза, будто меня ударило током. Сердце колотится где-то в горле — так сильно, что я чувствую его биение в висках, в кончиках пальцев, в животе. Кровь приливает к щекам, и я надеюсь, что в полумраке аудитории никто не заметит моего румянца.

Нет. Только не он.

Я не хочу его рисовать. Я не хочу тратить на него ни секунды своего времени, ни миллиметра своей бумаги, ни одной клетки своего мозга. Он не заслуживает этого. Он — тот, кто смотрит на меня с ненавистью, кто называет меня «чужой», кто делает всё, чтобы я чувствовала себя лишней в собственном доме.

Но Лариса Владимировна уже раздаёт листы — плотные, шершавые, с лёгкой желтизной, которая напоминает мне старые книги из бабушкиного шкафа. Я беру уголь — самый мягкий, который оставляет жирные, бархатистые линии, пачкающие пальцы. Он холодный, гладкий, скользит между пальцев, оставляя на коже чёрный налёт. Я сжимаю его сильнее, чем нужно, потому что руки дрожат.

Я сажусь за мольберт. Смотрю на белый лист. Он пуст. Он ждёт. Он похож на снежное поле, на котором ещё не ступала нога человека — чистое, нетронутое, полное возможностей.

И я начинаю.

Первый штрих — самый страшный. Уголь касается бумаги, оставляет за собой тёмный, глубокий след. Звук — тихий, шуршащий, почти сексуальный — разносится в тишине аудитории, но я слышу только его, будто мы одни в целом мире. Линия ложится под наклоном — подбородок. Резкий, с заметной линией челюсти, которая выдаёт характер. Я чувствую, как уголь идёт по бумаге, как волокна бумаги сопротивляются, создавая лёгкую рябь. Рука ведёт сама, будто кто-то невидимый направляет её — будто сам Лев стоит у меня за спиной и шепчет: «Рисуй».

Лоб. Высокий, открытый, обычно скрытый прядями волос. Я рисую его почти невесомыми штрихами — лёгкими, неуверенными, как первые шаги на льду. Мне нужно передать не только форму, но и ощущение — что под этим лбом скрывается ум, острый, как бритва, и боль, которую он никому не показывает.

назадназад
1 ... 26 27 28 29 30 ... 89
впередвперед