Второй вариант: полиция. Позвонить и вызвать наряд. Пересказав историю Софии. О том как очень уважаемый и очень известный человек устраивает ритуалы и жертвоприношения. Интересно, если я им это все выдам — они наряд отправят в тот дом или вышлют смирительную бригаду ко мне?…
Я смотрю в ветровое стекло.
За ним — Москва. Вечерняя, огнистая, равнодушная.
«Ты не бизнесмен, Игорь. Ты — потребитель».
Наверное, так и есть. Наверное, отец больше никогда не даст мне денег, если я сейчас попрошу о помощи. Наверное, я окончательно останусь глупым золотым мальчиком.
Но черт возьми. Сейчас это похоже единственный шанс…
— Привет Алиса, — говорю я телефону. — Набери отца.
Пара гудков, и он снимает трубку.
— Алло?
— Пап, — выдыхаю я. — Мне нужна помощь. Очень.
Тишина на другом конце. Потом — щелчок зажигалки. Он закуривает. Всегда так делает, когда слушает серьезно.
— Говори.
— Владилен Рустамов. У него дом в лесу под Звенигородом. Там сейчас… один мой близкий человек. И ей грозит опасность…
Отец молчит. Минуту. Две. наконец произносит:
— Скинь координаты. Я отправлю людей. Моих. Не из охраны офиса — из тех, кто работает со мной давно. Они будут там раньше тебя.
— Спасибо.
— Игорь.
— Да?
— Не лезь один. Дождись их.
Я не отвечаю. Кладу трубку. Потому что обещать не могу.
Машина мчится сквозь ночь. Двадцать километров в час сверх лимита. Тридцать. Сорок. Фары выхватывают из темноты обочину — мелькают столбы, кусты, черные силуэты деревьев. Сердце колотится где-то в горле. Не от страха. От ярости. Чистой, первобытной, как у зверя, чьего детеныша тронули.
Я думаю об Анне. О ее зеленых глазах, которые смотрят на меня без восхищения, без страха, без расчета. Вижу, как она раскладывает карты у Владилена — пальцы тонкие, уверенные, знающие. Вижу, как она отстраняется, когда я наклоняюсь к ней на прощание — не от отвращения, а от осторожности. От уважения к себе.
А я?
Я привел ее к этому. Я — мальчик с идеальной улыбкой и пустой головой — притащил ее в пасть льва, потому что хотел понравиться миллиардеру. Потому что хотел доказать отцу, что я не неудачник. Потому что хотел почувствовать себя взрослым.
Дурак.
Идиот.
Фары выхватывают из темноты указатель: «58 км». Я торможу и пролетев еще несколько метров, сворачиваю на гравийную дорожку. В висках — пульс. Тук-тук-тук. Как метроном перед катастрофой.
И тут — свет.
Два черных внедорожника стоят у обочины. Двери открыты. Люди в темной одежде — не униформа, не костюмы. Просто одежда, которая не мешает двигаться. Лица — спокойные. Опытные. Те, кто знает, что такое страх, и научился с ним работать. Как они тут оказались раньше меня? Хотя какая разница.